По мнению М. Н. Тихомирова, «обвинение против Дмитра Мирошкинича, состоящее в том, что он приказал брать „дикую виру” с купцов, совпадает с одной статьей Пространной Правды. В „Правде” читаем постановление о „дикой вире”, согласно которому убивающий в ссоре („в сваде”) или на пиру платит вместе с вервью: „то тако ему платити по верви ныне, иже ся прикладывають вирою”. Слово „ныне” указывает на определенное время, когда стали платить „по верви” только те, кто к ней „прикладывають вирою”. Ранее же, по-видимому, платили все люди, жившие на территории общины». По М. Н. Тихомирову, купцы, которые «прикладывають вирою», платили «дикую виру», а те, что не «прикладывають», от уплаты ее освобождались. Но обвинение, предъявленное посаднику Дмитру, исключает взимание «дикой виры» с купцов вообще, независимо от этого «прикладывания». К тому же Пространная Правда, говоря о «дикой вире», о купцах умалчивает. Вот почему совпадение, о котором говорит М. Н. Тихомиров, нам представляется мнимым, а не действительным.

Таким образом, связь Русской Правды с событиями 1209 г. установить невозможно. Влияние этих событий на появление Пространной Правды остается в высшей степени сомнительным. Высказывания о том, будто в результате волнений 1209 г. «произошли какие-то изменения в новгородском законодательстве», построены на чем угодно, но не на фактах.

Оценивая выступление новгородцев против Дмитра, В. Л. Янин писал: «Это было первое в Новгороде городское движение, в котором восставший народ добился удовлетворения своих социальных требований (отмены произвольных поборов)». Сходный взгляд у Н. Л. Подвигиной: «Значение восстания 1207 г. было велико. Впервые в истории Новгорода восставший народ выдвинул свои социальные требования и добился их удовлетворения. Произвольные поборы отменены. Восстание показало, что доведенные до отчаяния народные массы могут стать грозной силой, представляющей серьезную опасность для феодалов».

«Доведенные до отчаяния народные массы», ставшие «грозной силой», внушающей «серьезную опасность» феодалам, — риторические обороты, лишенные реального исторического содержания. Расстановка социальных сил в Новгороде во время падения Мирошкиничей, как мы старались показать ниже, была иной, чем кажется Н. Л. Подвигиной. Разумеется, события 1209 г. принадлежат к значительным явлениям в новгородской истории. Но рискованно утверждать, будто лишь тогда «народ впервые выдвинул свои социальные требования и добился их удовлетворения». Несмотря на скудость источников, повествующих о социальной и политической борьбе в Новгороде XII в., можно все-таки найти аналоги движению 1209 г. Наиболее выразительный из них — волнения новгородцев 1136–1137 гг., завершившиеся победой народа и удовлетворением его требований. Вспомним также князя Ярослава, изгнанного новгородцами за то, что он «много творяху пакостей волости Новгородьскеи». Подчеркивая значимость событий 1209 г., нет оснований отграничивать их в принципиальном плане от предшествующих выступлений новгородцев. Еще меньше причин считать эти события «исходной точкой замечательной эпохи» в истории Новгорода.