А пока Гретхен вверила судьбу кучера своей патриотически настроенной подруге. Там он должен был смешаться с толпой слуг и ждать известий, не вызывая подозрений. Гретхен следовало соблюдать осторожность: немало важных сведений поступало к якобинцам именно через нее.

Жеребец всхрапнул и прибавил шагу, чувствуя, что они близки к цели. Это вернуло Куинси к действительности. Он ласково потрепал коня по холке и повернул к двухэтажному дому, комнаты в котором сдавались внаем. В одном из окон верхнего этажа виднелся свет: это Иветта дожидалась его возвращения.

Переступив порог, Куинси поймал взгляд блеклых глаз седого, прикованного к креслу старика – мужа Иветты. Тот приветствовал его судорожным кивком и повел рукой в сторону стула перед камином, где весело потрескивал огонь. В комнате всегда поддерживалась жара. Куинси с трудом ее переносил, но старик все равно не мог как следует согреться. Стул предназначался для Иветты, и Куинси опасливо устроил на хрупком сиденье свое могучее тело.

– Как самочувствие? – спросил он хозяина, сожалея, что не может вернуть старику ни его молодость, ни жену.

– Как всегда, дружище, как всегда!

– Есть новые жильцы?

– Один. Мне он показался щеголем. – Никто пока не выезжал?

– Да как будто нет. Об этом, новом, порасспроси Иветту. Как прошло собрание?

– Якобинцы жаждут действия. Если каждый сделает все, что в его силах, мы победим.

– Каждый! Я, например, уже ни на что не годен!

– Какой вздор, мой друг! – с упреком произнес хрипловатый женский голос, и в комнату, покачивая бедрами, вплыла Иветта. – От тебя больше толку, чем кое от кого из молодежи. Что бы я делала без тебя, ума не приложу!

Мутный взгляд старика поспешно обращался к жене, в нем появилось что-то одновременно беспомощное и жадное. Беззубый рот растянула улыбка.

– Пришел Куинси, дорогая. Ты должна непременно рассказать ему о новом жильце.

– Как скажешь, мой друг, как скажешь. Но ты должен нести здесь дозор, пока я буду посвящать Куинси в подробности – там, наверху, в тайной комнате. Смотри, не смыкай глаз до рассвета!

– Как всегда, любовь моя!

– А говоришь, от тебя никакого толку! Да если бы не ты, нас давно заподозрили бы в заговоре и казнили! – Иветта наклонилась, коснулась губами покрытого морщинами лба мужа и потянула Куинси за руку к двери. – Ладно, мы пойдем займемся политикой, а ты сторожи.

Она вышла первой, и Куинси последовал за ней. Он не мог ничего исправить, к тому же тяжеловатые формы зрелого тела Иветты не оставляли его равнодушным. Эта женщина знала, как ублажить мужчину, и делала это хорошо.

В коридоре второго этажа, стараясь не поднимать шума, они прошли до самой дальней комнаты. Куинси закрыл за собой дверь, и Иветта, быстро повернувшись, прижалась к нему всем телом, обняла руками за шею и начала тереться бедрами о его бедра. Все тревоги вылетели у Куинси из головы под этим страстным натиском. Казалось, Иветта была постоянно возбуждена, постоянно готова принять мужчину.

Шрам на щеке Куинси потемнел, он не сводил с Иветты глаз, пока она распускала густые темные волосы, каскадом рассыпавшиеся до самых бедер. Глаза у нее тоже были темные, под тяжелыми, всегда чуть опущенными, словно в томлении, веками, и она редко носила под платьем белье. Вот и теперь, когда оно соскользнуло к ногам, взгляду открылась оливково-смуглая кожа, тугие груди с крупными сосками и густая поросль волос между бедер.

Куинси быстро сбросил одежду и привлек к себе это созданное для плотских утех тело.