– Три! – вырвалось у Гретхен, которая надеялась устроить все скорее.

– Знаю, знаю! Это слишком короткий срок для подготовки к балу, – засмеялся де Бомон. – Маркиза тоже предпочла бы иметь в своем распоряжении не менее недели, но граф де Виньи ни в какую не желает откладывать венчание, а значит, придется поспешить. – Он поднялся. – Как ни приятно проводить время в кругу прекрасных дам, мне пора. Приглашения будут вам доставлены.

Когда роскошная карета с гербами катилась по брусчатке мостовой к городскому особняку де Бомонов, красивому зданию с вычурным названием «Прибежище Авроры», на губах маркиза играла удовлетворенная улыбка. Он нашел то, что искал, – неискушенную провинциалку и к тому же красавицу. Жанетте де Лафайет была уготована роль пешки в жестокой игре.

Алмаз не ограненный, думал маркиз, заранее предвкушая, как воспользуется этой вовремя подвернувшейся простушкой. Да-да, алмаз… а вернее, аметист, если он правильно определил цвет ее глаз в те короткие мгновения, когда они не были потуплены. Она словно безмолвно умоляла: манипулируйте мной все, кому не лень! И он не останется глух к этой просьбе.

Дома маркиз сразу прошел в свой кабинет, налил себе коньяку и удобно расположился в глубоком мягком кресле среди привычных взгляду любимых безделушек, каждая из которых обошлась в солидную сумму. Даже книги на полках были по большей части редкими изданиями. В такой обстановке хорошо думалось. В данный момент де Бомона занимали Жанетта де Лафайет и возможности, которые сулило ее появление в Марселе. Живописуя себе торжество над интендантом, он язвительно улыбнулся.

В этот момент дверь без стука отворилась, впустив в кабинет молодого человека с аристократической внешностью. Голубой костюм и белокурые локоны превосходно подчеркивали голубизну его глаз, как всегда спокойных и холодных.

Маркиз молча ждал, пока гость первым подаст голос. Втайне он не доверял Жан-Клоду д'Арси, но считал его идеальным подручным для сомнительных дел: изворотливым, бесчувственным, неутомимым, изобретательным и преданным. То была преданность сродни собачьей – преданность, порожденная безвыходным положением и, в сущности, страхом перед голодной смертью. «Кто наполняет миску, тот и отдает команды», – не раз думал де Бомон.

– Выпьешь со мной? – спросил он, когда стало ясно, что тишина так и не будет нарушена.

Жан-Клод кивнул, налил себе коньяку, залпом выпил и налил снова.

– Сядь! – приказал маркиз, раздраженный таким пренебрежением к превосходному напитку.

Молодой человек повиновался. Естественная грация его движений только усилила раздражение де Бомона: этот мальчишка как будто вообще не способен раскраснеться или вспотеть! Воплощенный аристократ!

– Помнишь наш разговор насчет Куинси Жерара? – Светлые глаза Жан-Клода сверкнули.

– Я потребовал полного отчета, вплоть до самых незначительных мелочей. Что он делает, с кем встречается и прочее.

– Помню, – произнес Жан-Клод хорошо поставленным голосом.

– И ты упомянул в связи с этим имя Жанетты де Лафайет.

– Красотка, – констатировал Жан-Клод с холодной улыбкой. – Похожа на спелую ягодку. Протяни руку – сама упадет на ладонь. А что, вы ее видели?

– Она здесь, в Марселе. Остановилась у графини де Жиро, своей тетки по матери.

– Это мне известно.

– Как, по-твоему, что ей здесь нужно? Неужели и впрямь приданое, как утверждает ее отчим?

– Возможно… впрочем, сомневаюсь.

– Хм… – Де Бомон помолчал. – В моих интересах, чтобы она оставалась здесь как можно дольше.