Саша вздохнула:

— Это очень трудно. Всего три дня прошло с момента захвата универсама, а жители города ведут себя так, словно ничего и не было. Создается впечатление, что просто никто об этом не помнит. Или никого не волнует произошедшее. Телевидение и газеты тоже утратили интерес к этому событию. А если у людей короткая память, если им на все наплевать, то преступники любого ранга могут чувствовать себя совершенно спокойно. Прошло ночное торжество. Забыты шутки и проделки. На кухне вымыты тарелки. Никто не помнит ничего.

— Это, кажется, Пастернак? — спросила Фанни.

— Ты отлично знаешь русскую поэзию, — кивнула Саша.

— Думаю, что не следует отчаиваться, — бодро произнесла Фанни, заметив, что Саша погрустнела и задумалась. — Каждый делает то, что в его силах. Я верю в справедливость. В то, что когда-нибудь злые и жестокие спектакли перестанут пользоваться успехом у больших и маленьких политиков. И… — она засмеялась, — что когда-нибудь среди политиков, военных и чиновников будет больше женщин, чем мужчин.

— Ты думаешь, это будет хорошо? — покачала головой Саша.

— Конечно, — уверенно проговорила Фанни и покосилась на Бьерна, который недовольно насупился. — Потому что, во-первых, женщины умнее мужчин. Во-вторых, они всегда думают о деле, а не о собственных амбициях. И в-третьих, они милосерднее, потому что дают и сохраняют жизнь новым поколениям. Женщине никогда не придет в голову решать свои проблемы с помощью жестокости.

— Кажется, наша Фанни увлеклась новыми идеями, и, вернувшись домой, вступит в орден феминисток, — засмеялся Бьерн.

— Этого я еще не решила, — ответила Фанни. — Но моя поездка в Россию доказала, что женщины гораздо смелее и решительнее мужчин. Я и на себе это почувствовала. Ты приедешь нас проводить, Александра?

— Завтра утром у меня эфир, — улыбнулась Саша. — И вечером тоже. Давайте прощаться сейчас.

— Нам с Бьерном будет тебя не хватать, — сказала Фанни. — Правда, Бьерн?

Молодой человек кивнул.

— Приезжай к нам в гости, Саша, — он крепко сжал ее руку. — Мы не обещаем тебе таких приключений, как в России, но красивых мест в Швеции тоже много.

— Я постараюсь, — ответила Саша.

Очередной порыв ветра потряс колокольню, и первые крупные капли редко забарабанили по новенькой крыше.

— Ты, кажется, оказалась права, — сказала Алена, заходя в монтажку, где Александра «ваяла» очередной сюжет. — Последние новости первого канала смотрела?

— Не-а, — протянула Саша. — Я вообще теперь долго не буду смотреть новости. Знаешь, они у меня уже где?

— Печаль и уныние тебе не идут, — заметила Алена строго. — И грубые выражения тоже. Подумаешь, вляпалась в историю с олигархами. И не в историю даже, а в мыльную оперу.

— С какими олигархами? — удивленно спросила Саша. — Я с ними дела не имею. Это, скорее, по твоей части.

— Я тоже стараюсь обходить их стороной, — обиженно отозвалась Калязина. — А все истории в Новоладожске были явно придуманы для олигарха. И ты, сама того не желая, стала одной из главных героинь сюжета.

— Всю жизнь мечтала участвовать в мыльной опере, — хмыкнула Саша. — Ты можешь толком объяснить, что еще случилось, пока я тут передачу монтировала?

— Я же говорю: на первом канале только что новости прошли. И там было почти все, как ты и предсказывала.