Он шел по берегу гавани туда, где находился причал водных такси, когда заметил, что паром, идущий в Кэнил-бей, стоит на месте, а к причалу с него спущены сходни. Когда Диллон подошел поближе, то увидел капитана, стоящего наверху.

— Вы остановились в Кэнил-бей, сэр? — спросил тот.

— Совершенно верно.

— Мы скоро отплываем. Мне только что передали, что кто-то едет к нам из аэропорта.

Диллон вошел в главную каюту, положил вещмешок на сиденье и взял бокал с ромом, предложенный кем-то из членов экипажа. Выглянув в окно, он увидел, как на причале остановился большой автобус-такси с единственным пассажиром. Отойдя от окна, он сел и отпил из бокала. Войдя в каюту, кто-то из матросов поставил в угол два чемодана. Послышался звук поднимаемых сходен, капитан вошел в рулевое отделение и запустил двигатели. Диллон посмотрел на часы. Половина шестого. Поставив пластмассовую чашку на столик, он закурил и в то же время почувствовал, как кто-то грузно плюхнулся в кресло рядом.

— Вот так встреча, старина, — произнес Чарльз Фергюсон. — Чертовски жарко сегодня, не правда ли?

Глава 10

Диллон наскоро искупался на Пэрэдайз-бич, видя, что «Мария Бланко» по-прежнему стоит на якоре в море недалеко от берега. Потом он поднялся к себе в коттедж, принял душ и переоделся в темно-синие льняные брюки и белую хлопчатобумажную рубашку с короткими рукавами. Выйдя, он прошел через вестибюль и постучал в дверь номера 7-Е.

— Войдите, — раздался голос Фергюсона.

Диллон вошел в комнату. Ее убранство было точно таким же, как у него в номере. Ванная, как и комната по соседству с ней, была немного побольше. Фергюсон в серых фланелевых брюках и рубашке фирмы «Тэрнбелл энд Эссер» стоял у окна в маленькой гардеробной, тщательно повязывая галстук члена королевской охраны.

— А-а, вот и вы, — сказал он, беря двубортный темно-синий пиджак и надевая его. — Как я выгляжу, старина?

— Впечатление такое, будто вы сошли с рекламного плаката «Дживз энд Хоук». Образцовый английский джентльмен за рубежом.

— Тот факт, что вы ирландец, еще не основание для того, чтобы все время страдать комплексом неполноценности. — Некоторые довольно неглупые люди были родом из Ирландии, Диллон. Взять, к примеру, мою мать, не говорю уже о герцоге Веллингтоне.

— Который говорил, что из того, что человек родился в стойле, еще не следует, что он лошадь.

— Боже, неужели он вправду так говорил? Как жалко. — Фергюсон взял панаму и трость из ротанга с серебряным набалдашником.

— Вот не думал, что вы ходите с тростью.

— Я приобрел ее во время войны в Корее. Она очень прочна, так как ее сердцевина сделана из стали, кроме того, ее наконечник — из свинца, для большей тяжести. Да, и к тому же здесь есть одно полезное приспособление.

Повернув серебряный набалдашник, Фергюсон извлек стальной кинжал длиной около одиннадцати сантиметров.

— Очень интересно, — отозвался Диллон.

— Да, за рубежом мы неплохо вооружены. Я называю эту штуку своим штыком. — Раздался щелчок, Фергюсон вогнал кинжал на место. — А теперь собираетесь вы предложить мне пропустить наскоро по стаканчику, прежде чем мы отправимся в город, или нет?

Диллон договорился с гостиничным подразделением обслуживания, чтобы в номер к нему доставили запас шампанского «Крюг», и в одном из холодильников хранилось несколько непочатых бутылок. Налив два бокала, он присоединился к Фергюсону, сидевшему на веранде, по пути прихватив цейсовский полевой бинокль.