— Знаю, — ответил Диллон. — Сантьяго не любит проигрывать.

— А я, черт побери, просто не в состоянии увеличить скорость. Мы и так идем с максимально возможной скоростью — двадцать два узла.

Первым «Марию Бланко» заметил Фергюсон.

— Позади виден огонек, я совершенно уверен.

Обернувшись, Карни посмотрел назад.

— Точно, это они, да и кто другой это может быть?

Диллон поднес к глазам прибор ночного видения.

— Да, это «Мария Бланко».

— У него на яхте отличный радар, наверное, — сказал Карни. — Мне никак не удастся направить его на ложный след.

— Ничего страшного, — отозвался Диллон. — Следуй своим ходом.

Стоя на капитанском мостике «Марии Бланко», Серра поднес к глазам бинокль со встроенным в него прибором ночного видения.

— Вот они, — сказал он и передал бинокль Сантьяго.

Сантьяго навел бинокль на цель и увидел расплывавшиеся в темноте очертания «Морского охотника». Перегнувшись через поручень капитанского мостика, он посмотрел вниз на Мухику, Новаля и Пинто. Все они стояли на передней палубе, сжимая в руках винтовки М-16 и ожидая приказаний.

— Мы их засекли. А теперь держитесь наготове.

Серра увеличил скорость, «Мария Бланко» рванулась вперед, подпрыгивая на волнах. Сантьяго снова поднес к глазам бинокль, поймал в окуляры силуэт «Морского охотника» и улыбнулся.

— Ну, давай, Диллон, давай, — пробормотал он.

Взрыв последовал в следующее мгновение, раскроив днище судна. То, что произошло, было настолько ужасно, что ни у Сантьяго, ни у капитана Серра, ни у оставшихся троих членов экипажа не было времени сообразить, в чем дело. Мир раскололся у них на глазах, и «Мария Бланко», задрав нос, пошла ко дну и скрылась в волнах.

Стоя на ходовом мостике «Морского охотника», они сначала увидели ослепительно яркую вспышку оранжевого пламени. Спустя секунду-другую донеслось эхо оглушительного взрыва, прокатившееся над морем. Затем пламя исчезло под водой, и снова воцарилась темнота. Боб Карни тут же заглушил мотор.

Было очень тихо.

— Счастливого пути на дно! — сказал Фергюсон.

Диллон посмотрел назад в прибор ночного видения.

— Подводная лодка номер 180 опустилась еще глубже. — Он убрал прибор ночного видения в рундук под приборной доской. — Он ведь говорил, что на борту яхты есть взрывчатка, не так ли?

— Нам надо вернуться, может, кому-нибудь из экипажа яхты удалось остаться в живых, — сказал Карни.

— Ты действительно так считаешь после всего, что произошло? — тихо спросил Диллон. — Сент-Джон — в этой стороне.

Карни снова запустил мотор, катер рванулся вперед, навстречу ночи. Диллон спустился по трапу в рубку. Сняв костюм для ныряния, он натянул комбинезон, разыскал пару сигарет и вышел на палубу к поручню покурить.

Спустившись по трапу, Фергюсон подошел к нему.

— Боже мой! — тихо произнес он.

— Не думаю, что он имел к этому делу какое-то отношение, бригадный генерал, — сказал Диллон и закурил. Во мраке блеснул огонек зажигалки «зиппо».

Наутро, в самом начале одиннадцатого, медсестра ввела всю троицу в отдельную палату больницы на Сент-Томасе. Диллон был одет в брюки из черного рубчатого плиса, хлопчатобумажную рубашку и черную кожаную куртку, которая была на нем и в первый день. Фергюсон выглядел, как и раньше, элегантно: в панаме, яркой куртке и при галстуке гвардейского гренадерского полка.