Дукалис заметил, что подлый хозяин, видя, что бандиты терпят поражение, скрылся в подсобном помещении, и побежал следом за ним.

Тем временем сэру Лерсону наскучило висеть, вцепившись зубами в живот злодея и получая незаслуженные тумаки.

Он решил переменить место и на миг разжал челюсти, чтобы тут же вцепиться в более аппетитную часть тела обезумевшего от крика громилы. Догадайся трехсотфунтовый бедолага сесть на сэра Лерсона сверху, бульдогу, пожалуй, пришлось бы несладко. Но мыслить рационально бандит был уже не в силах, а потому, плюхнувшись на четвереньки, попытался выползти из бифштексной, увозя на пятой точке плотоядного пассажира.

Из подсобного помещения, где скрылся Дукалис, доносились истошные вопли:

— I not a student… No!..

Однажды майор Соловец был в командировке в братской Беларуси, там слегка перебрал на банкете по случаю успешного завершения совместной операции минской и питерской милиции и пришел в себя на скамейке в каком-то парке.

Свежий ночной воздух оказал на майора вполне благостное действие и, очнувшись, он почувствовал себя более-менее нормально. Но при этом он совершенно не представлял, куда его занесло. Тогда Соловец медленно потопал по еле различимой в густом тумане тропинке, которая, если исходить из логики, рано или поздно должна была вывести его на центральную аллею или к воротам парка.

Внезапно позади майора послышались шаги, и в клочьях тумана он увидел голову белой лошади, меланхолично взирающей на сильно помятого питерского мента.

— Здравствуйте, — мужским голосом сказала белая лошадь.

— Э-э-э, здравствуйте, — ответил Соловец, лихорадочно припоминая свой личный опыт прихода белой горячки и наиболее частые преследующие людей в погонах галлюцинации, список которых был им выписан из методического пособия для врачей «скорой помощи».

— Вы откуда будете? — вежливо поинтересовалась белая лошадь.

— И-и-з П-питера, — задрожал майор, нащупывая в кармане сигареты, зажигалку и все остальные предметы, обычно просимые по ночам в безлюдных местах и служащие прелюдией к основной части действа, когда жертву весело пинают ногами.

— А вы, случайно, не пьяный? — усомнилась лошадь и фыркнула.

— Да ни в одном глазу! — храбро соврал Соловец и яростно поморгал, надеясь, что животное исчезнет.

— Тогда извините, — как ни в чем не бывало заявила никуда не пропавшая лошадь. — А вы знаете, куда идти?

— Конечно, знаю, — обреченно сказал майор.

— Я могу вас подвезти, — предложила лошадь.

— Нет, не надо, — с достоинством ответил Соловец, но потом сообразил, что его слова звучат не очень-то вежливо и могут обидеть умное животное, и добавил: — Если что, я такси поймаю…

— Но вы точно не пьяный? — переспросила лошадь.

— Совершенно. — Майор положил руку на сердце. — Чтоб мне не сойти с этого места.

— Ну, хорошо… Тогда, до свидания, молодой человек. — Лошадь кивнула головой и медленно растворилась в тумане.

— До свидания, белая лошадь! — с облегчением крикнул Соловец.

Ответом ему был дружный хохот патруля конной милиции, дежурившего той ночью в парке…

Соловец припомнил этот случай в связи с тем, что место проведения операции «Был труп — нет трупа» оказалось затянуто таким же густым туманом, что и минский парк три года назад.

Нетвердо держащийся на ногах Плахов потряс зажатой в руке огромной ракетницей, конфискованной инспектором по делам подростков у десятилетнего пацана.