— Ба! — оживился Лейстрейд. — Я смотрю, здесь не только похищение человека, но и убийство. Нопричина этому, вы правы, — женщина. Посмотрите-ка на стену. Видите, убийца хотел написать кровью ее имя, но мы его спугнули. Как, мистер Холмс, вы говорите, звали бедняжку? Рэчел?

— Не-ет, — удивленно протянул сыщик, — ее звали Энн. Энн Глюк.

— Ну, значит, тут была замешана еще одна женщина, — ничуть не смутился инспектор. — Амазонка… Нет, лесбиянка. Да, точно, лесбиянка… Она приревновала хозяина к своей подружке и убила, оставив на стене свой автограф: «Rache». Господа, — обратился инспектор к спутникам Холмса, — я думаю, что вам будет лучше подождать в зале, пока полиция осмотрит место происшествия.

— Это мои ассистенты, — попытался было возразить Холмс.

Но Лейстрейд лишь бросил в ответ:

— Это касается и вас. Если понадобится — я позову. — И кивнул рослому бобби. — Проводите их…

Бац!

Крепко сжатый кулак неизвестного с такой силой врезал Мартышкину в челюсть, что у Сысоя даже вылетели из ушей серные пробки.

Тело стажера отбросило назад, и младший лейтенант башкой открыл дверь на улицу.

Бам-м-м!!!

Распахнувшаяся дверь содрогнулась, стукнувшись о стену.

Над поверженным и потерявшим сознание Сысоем склонились двое.

Один из них, похоже, был близким родственником орангутана и имел на физиономии вертикальный шрам, как от удара саблей. Лицо второго было более интеллигентным и излучало неподдельное изумление.

— Не тот, — вздохнул орангутаноподобный.

— А зачем ты тогда его бил? — осведомился молодой парень с тонкими чертами лица.

— Ну так, блин, Диня… — стушевался бугай, — я думал, некому больше…

— Здесь еще шестьдесят квартир, — нравоучительно произнес интеллигентный. — В каждой в среднем по два-три человека. Итого — минимум сто пятьдесят…

— Это много. — Верзила погладил пудовый кулак.

— Ага, — ехидно заметил его собеседник. — Колотить — не переколотить.

— Диня, дык кто ж знал, блин, — огорчилось лицо со шрамом. — Нормальные люди давно дома сидят.

— А этот — ненормальный. — Быстрые руки ощупали одежду стажера и извлекли на свет божий краснокожее удостоверение. — Гордись, Стоматолог, опять мента положил.

— Я не специально… Диня, ну откуда мне было знать, что он мент?

— Угу… «Герр доктор, в газетах сообщают, что прошлой ночью в городском парке лось напал на еврея…» «Хм-м… Интересно, а как лось понял, что это был еврей?» — съязвил Денис Рыбаков. — Уходить надо. Мусора поодиночке обычно не ходят, только стаями. Придется нашего клиента в следующий раз подловить.

— А с этим что делать? — спросил Стоматолог.

— Пусть лежит, — решил Денис, спрятал удостоверение Мартышкина себе в карман, за ноги втащил тело стажера в парадное, спрыснул недвижимого младшего лейтенанта пахучим ликером «Амаретто» из приготовленной заранее плоской фляжки и поманил верзилу к лифту.

Спустя четыре минуты из соседнего подъезда вышли два человека, один из которых был на две головы выше другого и раза в три шире в плечах, сели в припаркованный неподалеку оранжевый внедорожник «шевроле субурбан» и скрылись в темноте позднего декабрьского вечера.

А еще через четверть часа тело младшего лейтенанта было погружено тремя ругающимися сержантами в «хмелеуборочную», вызванную неизвестным абонентом из телефона-автомата у ближайшей к месту происшествия станции метро.