|
В пропитанном жиром нанковом длиннополом сюртуке, с сережкой в ухе, с грязным бумажным платком на шее, стало быть, не ихнего поля ягода, не ихнего согласу, по всем приметам, никонианец. Ревнитель древлего благочестия плата на шею не намотает и серьги в ухо не вденет... Обратилась к нему Таифа с вопросом: — Господин честной, это Марка Данилыча караван? Смолокурова? А господин честной, ровно ничего не видит и ничего не слышит, уплетает себе арбуз да зернышки в воду выплевывает. — Это, мол, смолокуровские баржи али где в ином месте стоят? — немножко погодя опять спросила его Таифа. Головой лишь кивнул и, только когда покончил с арбузом, грубо ответил: — Здесь смолокуровский караван. — Марка Данилыча бы нам повидать. — А на што вам его? — облокотясь о борт руками и свесив голову, спросил долговязый.— Ежели по какому делу, так нашу честь прежде спросите. Мы, значит, здесь главным, потому что весь караван на отчете у Василья Фадеича, у нас, это значит. — Нам бы самого хозяина. До него самого есть дельце,— отвечала на то мать Таифа. — Этого никак невозможно,— сказал, ломаясь, Василий Фадеев.— Самого хозяина вам в караване видеть ни в каком разе нельзя. А ежели у вас какая есть к нему просимость, так просим милости ко мне в казенку; мы всякое дело можем в наилучшем виде обделать, потому что мы самый главный приказчик и весь караван на нашем отчете. — Да нет, нам бы самого Марка Данилыча,— настаивала Таифа.— Наше дело не торговое. — А какое ж ваше дело? — вытянув шею, с любопытством спросил Василий Фадеев.— Объясните мне вашу просимость, а я совет могу подать, как вам подойти к Марку Данилычу. Ведь с ним говорить—то надо умеючи. — Да мы не впервые, давно его знаем, умеем, как говорить,— молвила Таифа. — Да вы из какех мест будете? — спросил Василий Фадеев. — Из—за Волги, родной, из Комарова,— ответила Таисея. —Та—а—ак—с,— протянул Василий Фадеев.— Из—за Волги, из Комарова... Не слыхивал про такой... Это город, что ли, какой, Комаров—от? — Монастырь старообрядский,— объяснила Таифа. — Та—а—ак! По—нашему, значит, раскольничий скит? Что ж вы там попите, что ли? Ведь у вас, слышь, там девки да бабы за попов служат?— глумился над матерями Василий Фадеев. Они промолчали, смолк и Фадеев. Немножко погодя зевнул он во весь рот, громогласно прокашлялся и молча стал приглядываться к чему—то на берегу. — Так как же бы нам, Василий Фадеич, Марка—то Данилыча повидать? — заискивающим голосом спросила Таифа.— Сделайте милость, скажите, дома он или отъехал куда с каравана? — Этого знать я не могу,— нехотя ответил приказчик и снова зевнул. — Да на которой барже он проживает? — приставала Таифа. Промычал что—то под нос себе Василий Фадеев. |
