|
.— с сердцем, отрывисто вскликнул Корней, отвернувшись от Марка Данилыча.— Терпеть не могу, ежели мне кто в моих делах помогает. От помощников пособи мало, а пакостей вдоволь. Кажись бы, мне и не учиться стать хитрые дела одной своей башкой облаживать?.. — А ты так поверни, чтобы Володерову и на разум не пришло, что он под твою дудку пляшет,— молвил Марко Данилыч. — Вот это дело — важнец!..— тряхнув головой, радостно вскликнул Прожженный.— Вокруг такой статьи не грех поработать... Что за дельце такое? — Меркулова знаешь? — понизив голос, спросил Марко Данилыч. — Видать не видал, а слыхом немало слыхал,— отвечал Корней.— Говорят, парень не больно удатный, прямо сказать, простофиля. — Его—то и надо объехать,— сказал Смолокуров. — Видишь ли, дело какое. Теперь у него под Царицыным три баржи тюленьего жиру. Знаешь сам, каковы цены на этот товар. А недели через две, не то и скорее, они в гору пойдут. Вот и вздумалось мне по теперешней низкой цене у Меркулова все три баржи купить. Понимаешь? — Чего тут не понять? Не хитрость какая! — с усмешкою молвил Корней.— На кривых, значит, надобно его объехать? Это мы можем. Володеров—от при чем же тут будет? — Больше бы веры Меркулов дал. Пишу я Володерову — остановил бы мою баржу с тюленем, как пойдет мимо Царицына, и весь бы товар хоть в воду покидал, ежель не явится покупателя, а баржу бы в Астрахань обратил,— сказал Смолокуров. — Кака баржа? Давно все выбежали,— молвил на то Прожженный. — Та баржа еще не рублена, да и тюлень не ловлен. Писано ради отвода,— улыбаясь, промолвил Марко Данилыч.— Нешто не понял? — Мекаем,— мотнув головой, ответил Корней Евстигнеев.— Еще что будет приказу? — Доронину, Зиновью Алексеичу, на продажу тюленя Меркулов доверенность дал,— продолжал Марко Данилыч.— Давал я ему по рублю двадцати; отписал он про то Меркулову да с моих же слов известил его, что выше той цены нечего ждать. Написать—то Доронин написал, а дела кончать не хочет,— дождусь, говорит, какое от Меркулова будет решенье. Вечор нарочного послал к нему. Как только ты отдашь мое письмо Володерову, он тотчас его Меркулову покажет, они ведь приятели. Тогда Меркулов тотчас же вышлет согласье на продажу. Сам—от ему ты не больно на глаза суйся, сомненья не подай. Пробудешь в Царицыно день и тогда с богом на Низ. И говори всем: у меня, мол, дело спешное: велено баржу опростать и с пути, где ни встречу, ее воротить. — Пой, хозяин, молебен, пиши, барыши,— вскликнул Прожженный.— Дело в шляпе; не будь я Корней Евстигнеев, ежели у нас это дело самым лучшим манером не выгорит. Часа через два Корней Евстигнеев отправился. На пароходе вел себя важно, говорил отважно. Умел он себя показать на народе. * * * Отпустив Прожженного, Марко Данилыч долго и напрасно дожидался прихода Доронина. Сильно хотелось ему еще гуще ему тумана подпустить, дела бы не затягивал, скорей бы решал с ним, не дожидаясь вестей из Царицына. |
