Изменить размер шрифта - +
Дуня еще не возвращалась, и он написал к ней письмо с приказом  ехать скорее домой. "Макарий   на носу, — писал он, — а  мне желательно  тебя на ярманку свозить и потешить по—прошлогоднему".    
      —  Что ж  теперь делать? — спрашивала   Дуня  Марью  Ивановну.    
      —   Не ехать, — ответила та.    
      —  Как же можно? —  возразила Дуня. — Ведь он будет  ждать; а не дождется, приедет сам либо пришлет кого за мной...    
      —  На  ярманку, что ли, тебе хочется? — улыбнувшись,  спросила Марья Ивановна.    
      —  Что  мне до ярманки? — презрительно    молвила Дуня. — Чего   там не  видала?  В лодке  катанья али театра?..    
      —  Так вот что, — сказала Марья  Ивановна. — Пиши отцу, что тебе на ярманку не хочется, а желаешь ты до осени прогостить в Луповицах, а впрочем, мол, полагаюсь   на всю твою  волю. Поласковей  пиши, так пиши, чтоб ему  не вспало никакого  подозренья. Я тоже напишу.    
      Как сказано, так и сделано. Марья Ивановна писала Марку  Данилычу,  что Дуне  у Макарья  будет скучно, что девушка она  строгая, степенная, веселостей и  развлечений не любит. Изо  всего, дескать, видно, что она дочь благочестивого отца и выросла в истинно христианском доме.    
      Льстивые слова знатной барышни  понравились  надменному купчине. "Видите, Дарья  Сергевна, — говорил он, — видите, как знатные господа, генеральские дети об нас отзываются! Спасибо Дунюшке, спасибо голубушке, что так заслужила у господ Луповицких!" Он согласился оставить Дуню  у Луповицких  до сентября. Дарья Сергевна  была тем недовольна. Расплакалась даже.    
      А  плакала она при Марке  Данилыче,  такие слова приговаривая:    
      —  Погубят ее! С толку собьют, сердечную!.. Ее ли дело с господами водиться? Не пристанет она к ним,  никогда с ними не сравняется... Глядят свысока на нее: "ты, дескать, глупа ворона, залетела в высоки хоромы". А  есть господа молодые — тут до греха недалеко... Им нипочем, а ей век горевать.    
      —  Закаркала!.. — резким голосом, сурово вскликнул Марко  Данилыч. —  Чем бы радоваться, что Дунюшка со знатными  людьми  в компании, она невесть что плетет. Я  на Марью  Ивановну в полной надежде, не допустит она Дуню  ни до чего худого, да и Дуня не такая, чтоб на дурные дела идти.    
      —  Дай  бог, чтобы было  по—вашему, Марко Данилыч, —  с  тоской и рыданьями  отвечала Дарья  Сергевна. — А  все— таки заботно, все—таки опасливо мне за нее. Во сне ее то и дело вижу да все таково нехорошо: либо разодетую, разубранную в шелках, в бархатах, в жемчугах  да в золоте, либо мстится мне, что пляшет она с каким—то  барином, а не то вижу всю   в цветах каких—то диковинных... Не  к   добру  такие сны, Марко  Данилыч.
Быстрый переход