Изменить размер шрифта - +
.. Не  к   добру  такие сны, Марко  Данилыч.    
      —  Уж  вы  пойдете, — с досадой промолвил  Марко Данилыч.  А сам, задумавшись, поспешно вышел из  горницы.    
      Долго  еще, долго плакала Дарья Сергевна по любимой   воспитаннице. Причитает в горючих слезах, такие речи приговаривает: "Не носила, не родила, не кормила я  тебя, Дунюшка, а любила  завсегда и теперь люблю, как родную дочь. Будь жива покойница Оленушка, и ей бы  так не любить свою дочку, рожоную да кормленую... Растила я тебя, ненаглядная, учила всему доброму, на твою  пользу душевную,  положила в тебя сердце свое, свет очей моих!..
      И всегда—то одну заветную думушку я думывала, как вырастешь, заневестишься и как выйдешь за человека доброго, хорошего, из честного роду— племени... Думала я, горемычная, что на старости лет  повожусь  с твоими деточками, поучу их уму—разуму,  наставлю  в божьих заповедях... По грехам моим не так  сталося—случилося, не по моим гаданьям дело  содеялось!.. Умчали          белую лебедушку во чужие  люди незнаемые, что незнаемые,  завистливые, что завистливые, гордые,  высокоумные!..
      Счастливая ты была девушка, счастливая и таланная; ни тяжелой работой не была  окружена, ни бранным  словечком огрублена!.. Думала ль, гадала ль я, что придет такое горе великое?.. Думала ль я, что придется жить без тебя в тоске да в беде, в печалях да в горестях?.. Бьется сердце по тебе, убивается, и некому успокоить меня, утешити!.. Ни заем, ни запью горя  великого! Ты, душа  ль моя Дунюшка, — была ты, белая голубушка, белей снегу белого, была ты, румяная  красавица, румяней солнца красного, была ты, свет  зорюшка ясная, милей месяца серебряного!.. Поднялись  метели со снегами, расходились сизы тучи вьюгой  грозною — унесли от нас ненаглядный цвет... Ах ты,  крошечка—малиновка, золотая моя рыбонька!.. Воротись  скорей под батюшкин  кров, убеги от людей недобрых,  приезжай в свою светлую горенку, во родительский дом  белокаменный..."    
      И ни  на один миг не вспомянулась горько плакавшей  Дарье Сергевне холодность к ней Дуни.    
      Первый  спас на дворе — к Макарью  пора. Собрался  Марко Данилыч  без дочери и поселился на Гребновской  пристани в своем караване. Нехорошо попахивало, да Марку Данилычу  это нипочем — с малых лет привык с рыбой возиться. Дня через два либо через три после сего приезда пришел на Гребновскую огромный рыбный караван. Был он "Зиновья Доронина с зятьями".    
      —  Грому  на вас нет! — стоя на своей палубе, вскричал  Марко  Данилыч, когда тот караван длинным строем   ставился вдоль по  Оке. —  Завладали  молокососы рыбной  частью! — ворчал он в досаде. — Что  ни помню себя, никогда больше такого каравана на Гребновской не бывало... Не дай вам бог торгов, не дай барышей!.. Новости затеяли заводить!.. Дуй вас горой!.. Умничать задумали, ровно мы, старые поседелые рыбники, дураками  до вас жили набитыми.    
      А сам дивуется. Стали баржи на месте без руготни, без суетни, даже без лишних криков, никого не задели, никого не зацепили, никому выхода на плес не  загородили.
Быстрый переход