Изменить размер шрифта - +
Много  баржей пришло,  а постановкой  каравана только двое распоряжались, Меркулов с  Веденеевым. На крайних баржах  подавали они сигналы  свистками. Смеялся на такое новшество Марко  Данилыч, но  в смехе его зависть и злоба слышались. Хохотали по всей  Гребновской и хозяева, и приказчики, и рабочие. Не мало и таких было, что досадовали и злились на тихую  постановку каравана — никого он не затронул, и не было ни брани, ни драки, ни свалки, а у гребновских молодцов  кулаки давно уже почесывались.    
      Стал  караван, и рабочие от первого до последнего на местах остались, никто не сбежал, никто ничего не украл, никто не запьянствовал, все было тихо и мирно. Много дивились тому.    
      Оба зятя Зиновья Алексеича с женами  приехали на ярманку, с тестем и с тещею. Пристали они в той же гостинице Бубнова, где жили и прошлого года. Сам  Зиновий Алексеич рыбным  делом не занимался, не  взглянул даже  на караван, носивший имя его, а Меркулов  с Веденеевым каждый  день с утра до сумерек по очереди там бывали.    
      Едва успел установиться караван, на нем, как водится,  явились покупатели. Не настоящие то были покупатели, а  ищейки. Сами ничего они не покупают, но покупщики   рыбного товара подсылают их разузнать цены да посмотреть, какова рыба. Рыбники, особенно приказчики,  охотно принимают ищеек, хоть и знают, что ни один из них фунта не купит, но всего товара ни за что им не покажут, прямых цен не скажут, а заломят непомерные. Явились ищейки  и на баржи "Зиновья Доронина  с  зятьями". Там  им  все показали, а Меркулов  каждому сорту товара сказал настоящую цену. Подсыльные  подивились — низки уж очень были объявленные цены.  Зато другая новинка их смутила — в кредит только третья доля товара отпускалась, за остальное наличные деньги  клади на стол.    
      Вечером в Рыбном трактире собрались и рыбники и покупатели. Был тут Орошин, был Марко Данилыч, лысый   Сусалин и копне подобный  богатырь  пискливый Иван  Ермолаич Седов. И других рыбников, большого и малого полета, было тут довольно. Сидели они вкруговую   за столом, уставленным чайниками, и мирно, благодушно  опрастывали  дюжины   чашек с отваром китайской  травки. Только и речи было у всех, что про зятьев Доронина. Ругали  их ругательски, особливо Орошин, а покупатели подшучивали  над рыбниками. Однако  ж и они говорили, что без отдачи рыбы в кредит дело идти не может.    
      —  А  все—таки Меркулов—от настоящие цены открыл, и спасибо ему за то, — с усмешкой  глядя в упор на  Орошина, сказал маленький тщедушный  старичок  Лебякин, один из самых первых покупателей. — Теперича,  примерно сказать, уж нельзя будет хоть вашей милости,  Онисим Самойлыч,   оченно—то высоко заламывать,  потому что прямые  цены уж  известны.    
      —  Мы   знаем свою цену, — надменно взглянув  на Лебякина, прошипел  Орошин. —  Хочешь  дешево у  них купить, припасай больше наличных. Мы  возьмем  свое, у нас все по старине будет — кредит, как бывало, а цены,  какие меж  собой постановим... Так али нет, Марко Данилыч?    
      —  Вестимо, — пробурчал  молчаливый  на  этот раз Смолокуров.
Быстрый переход