|
Тузы молчали, призадумавшись, но из мелкой сошки иные еще покрикивали. — Отчего ж нам по твоим распискам не выдают товару? — Так поди вот с ними толкуй! — кротким обиженным голосом, вздохнув даже от глубины души, отвечал Марко Данилыч. — Тогда, говорит Веденеев, будешь хозяином в караване, когда все до копейки заплатишь. — С чего ж они, бесовы угодники, взбеленились? Сроду на Гребновской так не водилось, — кричала мелкая сошка, кроме Белянкина. Тот молча столбом стоял. — Поди вот с ним!.. — говорил Марко Данилыч. Сколько ни упрашивал, сколько ни уговаривал, — все одно что к стене горох. Сам не знаю, как теперь быть. Ежель сегодня двадцати пяти тысяч не добудем — все пойдет прахом, а Орошин цены какие захочет, такие и уставит, потому будет он тогда сила, и мы все с первого до последнего в ножки ему тогда кланяйся, милости у него проси. Захочет миловать — помилует, не захочет — хоть в гроб ложись. Призадумалась и мелкая сошка. Стали рыбники советоваться. — Что же нам делать теперь? — пропищал, наконец, Седов Марку Данилычу. — Двадцать пять тысяч добыть! Вот что надо делать! — сказал Марко Данилыч. — Берите мои векселя на Водопьянова, на Столбова, на Сумбатова. Останные пять тысяч сбирайте, как знаете... Что?.. И на пять—то тысяч силенки не хватит?.. А еще торговцы гребновские!.. Мочалка вы поганая, а не торговцы — вот что!.. На Гребновской у всех миллиона на три рыбных товаров стоит, а плевых пяти тысяч достать не могут!.. Эх, вы!.. Не рыбой бы вам торговать, а лапти плести — да и на тот промысел вряд ли сгодитесь! Была бы поближе Москва, я бы и слова не молвил, там в ломбарде у меня много побольше трехсот тысяч лежит... Да как их к завтраму доспеешь? А Веденеев ни векселями, ни билетами не берет. Толковали, толковали рыбники. Наконец, Седов, Сусалин и еще двое—трое согласились купить векселя у Марка Данилыча и тут же деньги ему выложили. А пяти тысяч все—таки нет. В Рыбный трактир пошли. Там за московской селянкой да за подовыми пирогами сладили дело. Чуть свет на другой день кинулись к ростовщикам. Этого народу у Макарья всегда бывает довольно. Под залог чего ни попало добыли пять тысяч. К полудню опять собрались на Гребновской. Шумно вели разговоры и, когда Марко Данилыч поплыл к доронинскому каравану, молча, с напряженным вниманием следили за ним, пока не спустился он в каюту. И Онисим Самойлыч тоже глядел со своей палубы. Невольно сжимались у него кулаки. Мало погодя показался Марко Данилыч. Весело махнул он картузом рыбникам. У всех нахмуренные лица прояснились. Волком взглянул на них Орошин, плюнул и тихо спустился в свою каюту. |
