|
Весел, радошен Марко Данилыч по своей каюте похаживает. Хоть и пришлось ему без малого половину дешевой покупки уступить товарищам, а все ж таки остался он самым сильным рыбником на всей Гребновской. Установил по своему хотенью цены и на рыбу, и на икру, и на клей, и на тюленя. Властвовал на пристани, и, как ни вертелся Орошин, должен был подчиниться недругу. "Верных семьдесят тысяч, не той побольше, будет мне припену от этой покупки, — размышляет Марко Данилыч. — Дураки же, да какие еще дураки пустобородые зятья Доронина!.. Сколько денег зря упустили, все одно что в печке сожгли. Вот они и торговцы на новый лад!.. Вот и новые порядки!.. Бить—то вас некому!.. Да пускай их, — у Дунюшки теперь лишних семьдесят тысяч — это главное дело!" С Сусалиным встретился. Тот говорит: — Слышал, Марко Данилыч, новости какие? Меркулов да Веденеев только что получили наши деньги, в другую коммерцию пустились. Красный товар закупают и все без кредита, на чистоган. А товар все такой, что к киргизам да к калмыкам идет — красные плисы, позументы, бахту, бязь и разное другое по этой же самой части. — Рыбой, видно, не хотят промышлять, — с насмешливой улыбкой молвил Марко Данилыч. — Кто их знает, — сказал Сусалин. — Только слышал я от верного человека, что красного товара они тысяч на двести накупили и завтра, слышь, хотят на баржу грузить, да и на Низ. В самом деле, Меркулов с Веденеевым на вырученные деньги тотчас накупили азиатских товаров, а потом быстро распродали их за наличные калмыкам и по киргизской степи и в какие—нибудь три месяца оборотили свой капитал. Вырученные деньги в степях же остались — там накупили они пушного товара, всякого сырья, а к рождеству распродали скупленное по заводам. Значит, еще оборот. А рыбники над ними смеются да потешаются. "Всякой всячиной зачали торговать, — говорят они. — Обожди маленько — избоиной, пареной репой да грушевым квасом зачнут торговлю вести". Но по скорости зятьев Доронина считали в двух миллионах, опричь того, что получат они после тестя. * * * Чего ни хотелось Марку Данилычу — все исполнилось. Рыбой в том году торговали бойко, к Ивану Постному на Гребновской все до последнего фунта было раскуплено, и, кроме того, сделаны были большие заказы на будущий год. Покончив так удачно дела, Смолокуров домой собрался, а оттуда думал в Луповицы за дочерью ехать. Сильно соскучился он по Дуне, совсем истосковался, и во сне и наяву только у него и дум, что про нее. Ходит по лавкам, покупает ей гостинцы — бриллианты, жемчуга, дорогую шубу чернобурой лисицы и другие подарки... "Все годится на приданое... Ох, поскорей бы оно понадобилось!.. Тогда бы много забот у меня с плеч долой", — думает он. Марье Ивановне в благодарность за Дуню тоже хорошую шубу купил: "Совсем исправился, завтра домой", — решил он, наконец, и стал укладываться. |
