|
Опасно было бежать на пароходе, и Марко Данилыч поехал восвояси сухим путем на лошадях... Приехал домой; на дворе пусто, а на крыльце встретила его грустная, печальная Дарья Сергевна. — А Дунюшка? — быстро спросила она, когда весь прозябший и промокший до костей Марко Данилыч, поохивая и покрякивая, медленно вылезал из тарантаса. — Нешто она у Макарья была? — отрывисто, с видимой досадой ответил сумрачный Смолокуров. — А я было чаял ее дома найти. Так полагал, что Марья Ивановна привезла уж ее. Ни словечка Дарья Сергевна не молвила, но две слезы заструились по бледным ее щекам. Недоброе что—то почуяло любящее ее сердце. Изныла она, изболела душой по Дунюшке, и не с кем было ей разделить неутешного горя. Три месяца одна—одинешенька выжила она в обширном и пустом смолокуровском доме, и не с кем ей было слова перемолвить, не с кем было размыкать гнетущее горе, некому рассказать про печаль свою. Только глухая старушка стряпка Степановна да разбитная, быстроглазая молодка Матрена, что приставлена была к горницам, видали Дарью Сергевну. Все дни проводила она либо на молитве, либо за чтением Ефрема Сирина. Молча вошел в дом Марко Данилыч, молча шла за ним и Дарья Сергевна. Положив уставной семипоклонный начал перед родительскими иконами, оглянул он пустые комнаты и сказал вполголоса Дарье Сергевне: — А я было думал, что Дуня воротилась. Пора бы, кажется. Двенадцату неделю гостит. Самому, видно, придется ехать за ней. — Пора бы уж, давно бы пора ей воротиться, с глубоким вздохом промолвила Дарья Сергевна. — Уж не приключилось ли чего с ней? Оборони господи, грехом не захворала ли? — Нет, этого нет, слава богу, — ответил Марко Данилыч. — Недели две тому получил я от нее письмецо невеликое. Пишет таково весело, извещает, что жива и здорова и что Марья Ивановна зачала в дорогу сряжаться... А вот что на ум не пришло, — продолжал Марко Данилыч и кликнул в окно: — Фадеев! — Что будет угодно вашей милости? — отвечал приказчик. — Свежую тройку запрячь в тарантас. В Фатьянку поедешь. — В какую Фатьянку? — робко спросил Василий Фадеев у хозяина. — Дурова голова! — закричал зычным голосом Марко Данилыч. — Тебя же ведь я посылал туда, как с Низу воротился. Тебя посылал узнавать, не у тамошней ли барышни гостит Авдотья Марковна. — Возле Миршени—то? — догадался Василий Фадеев. — Ну да... возле Миршени. Новый поселок у ручья в долине, — сказал Марко Данилыч— Тут она Фатьянка и есть. |
