|
А меж тем гроза собралась, дождик пошел, мы к вам в Миршень и поехали — здесь хоть не узнаем ли, воротилась в Фатьянку Марья Ивановна или нет еще. — Это у них, у фатьянских, завсегда так, — немного погодя молвила Аграфена Ивановна. — Бог их знает, что за люди. Почитай уж полгода, как они в соседство к нам поселились, а ни с кем из здешних словом даже не перемолвились. Чудные!.. Только и видно их, что иной раз на базар придут — хлеба аль другого чего искупить. А барыни в Фатьянке нет еще. Заверное говорю. Ежели б приехала, беспременно бы прислала за чем—нибудь на село, насчет съестного там, что ли, али чего другого. Дело—то у нее еще на нове, хозяйства покамест никакого, запасенного нет ничего. Хоть за капустой аль за огурцами прислала бы. — В лес по грибы сегодня ходила я, — молвила рябая Даренушка. — Всю Фатьянскую долину вдоль и поперек исходила. В барском дому окошки все скрыты (Ставнями закрыты.). Должно—быть, барыня еще не приезжала. И никакого знака нет, чтобы дом был жилой. — Верно, что не приехала, — подтвердила слова дочери Аграфена Ивановна. — На этот счет будьте спокойны, сударыня. — Кузнец Вахрамей говорил в воскресенье, — прибавила Аннушка, — что к нему на кузницу приходил из Фатьянки какой—то тамошний покузнечить, так он, слышь, поминал, что ихняя барыня раньше Покрова в Фатьянку не будет. А зиму, слышь, здесь будет жить — конопатчиков уж наняли дом—от конопатить. Хотели было и штукатурить, да время—то уж поздненько, да к тому ж и дом—от еще не осел. — До Покрова не будет, говоришь ты, красавица? — молвила в раздумье Дарья Сергевна. — До Покрова. Так говорил Вахрамей, — ответила Аннушка. — Господи милостивый! — вполголоса проговорила тоскливо Дарья Сергевна. — Насчет самой барыни я вам ничего не скажу, сударыня, потому что вовсе ее не знаю, — сказала Аграфена Ивановна. — А крестьяне у нее и дворовые, что при доме живут, — самые чудные люди. Ни сами ни к кому, ни к ним никто. Только и видишь их на селе, что в базарные да воскресные дни. А в церковь ходят все от мала до велика. Здешний церковный поп не ухвалится ими — не пропустят ни одной праздничной службы, будь дождик проливной, будь грязь по колено, они беспременно в церковь идут. Богомольны, надо правду говорить, оченно даже богомольны. А все тремя перстами молятся, по Никонову, значит, новшеству. И барыня тоже, слышь, богомольная, и она в церкви кажинный праздник бывает, а теперь вот не видно ее, стало быть не приезжала. И то взять, ежели ехать в Фатьянку, нашего села не миновать; с какой стороны ни поезжай другой дороги нет. А барыню из сельских никто не видал, чтоб она проезжала. — А что у вас про нее слышно, про барыню—то? Да не барыня она, впрочем, а старая барышня, — сказала Дарья Сергевна. — Мало ее знают у нас, — отвечала Аграфена Ивановна, — хоть сначала она и проживала на селе. |
