|
— Один черт на дьяволе, на одном бы сучке обоих повесить, — громко сказал пильщик из самых задорных. С криком на него все накинулись. — Маркелка, черт ты этакий, дурова голова! Для че доброму делу мешаешь? Аль язык—от у тебя, что ведьмино помело, зря метет? А у самих на уме: "Услышит Чапурин, не будет такой добрый". Шепнули Маркелу Аверьянову про то. Тот смекнул, и больше ни гугу. — Получай, — отдавая Пимену деньги, сказал Патап Максимыч. — Верно ли? — Верно, — процедил сквозь зубы Пимен Семенов и пошел к стороне. — Будьте свидетелями, честные господа, что Пимен Семенов деньги сполна получил, а ты, Василий Фадеич, изволь записать. Так, подзывая рабочих одного за другим, Патап Максимыч рассчитывал их. Иные, получив деньги, прочь было пошли. Давненько не пивали зелена вина, каждого в кабак тянуло, но Патап Максимыч сказал, чтобы покуда оставались они на месте, что ему надо еще с ними потолковать и, ежели хоть один кто уйдет, другим денег раздавать он не станет. Все остались, и те, до кого не дошла еще очередь раздачи, зорко караулили, чтобы кто—нибуь тягу не задал. Кончилась расплата. На вынесенном столике Василий Фадеев написал расписку, грамотные сами расписались, за неграмотных один из мещан—свидетелей руку приложил. — Ну, добрые люди, — сказал тогда Патап Максимыч работникам, — вот про что поговорить хочу я с вами, по душе поговорить, по правде, по совести. Рядились вы кто до Покрова, кто до Казанской, иные даже до Михайлова дня. А теперь, как слышу, с того дня как захворал Марко Данилыч, половина вас не работает, а ест—пьет хозяйское. Праведно ли такое дело, сами посудите. Конечно, мог бы я на вас пожаловаться и начальство вас по головке не погладило бы, только этого делать не хочу, по—моему, не в пример лучше покончить дело добрым порядком. Оставайтесь—ка каждый до срока, на какой кто рядился, да работайте как следует, а не так чтобы через пень колоду валить. Загалдели было рабочие. Ругательства на Василья Фадеева послышались, он—де обсчитывает да обманывает. Послышались жалобы и на Марка Данилыча, без пути, дескать, драться охоч — чуть что не так, тотчас в зубы. — А вы не всяко лыко в строку, — хладнокровно и спокойно сказал им Патап Максимыч. — Зато ведь и не оставляет вас Марко Данилыч. Сейчас заходил я в вашу стряпущую, посмотрел, чем кормят вас. Такую пищу, братцы, не у всякого хозяина найдете. В деревне—то живучи, поди, чать, такой пищи и во снах не видали... Полноте пустое городить... Принимайтесь с богом за дело, а для ради моего приезда и первого знакомства вот вам красненькая. Пошабашивши, винца испейте. Так—то будет лучше. Красненькая подействовала, рабочие согласились отработать свои сроки, и хвалам заволжскому тысячнику конца у них не было. * * * Аграфена Петровна спешила в Луповицы. Хранила она благодарную память о Марье Ивановне, спасшей ребенка ее от неминучей смерти, но разговоры с Дарьей Сергевной и замечанья свои над Дуней, пристрастившейся, по указанью Марьи Ивановны, к каким—то странным и непонятным книгам, и в ней возбуждали подозрение, не кроется ли тут и в самом деле чего—нибудь неладного. |
