|
— То есть чем она распоряжалась? Насчет питья да еды да насчет другого домашнего хозяйства? — Так точно—с, — еще тише прошептал Василий Фадеев. — А расчеты с рабочими кто вел? Деньги в артель на припасы кто выдавал? Кто с почты деньги получал аль с покупателей? — продолжал расспросы Патап Максимыч. Василий Фадеев молчал. — Не Дарья же Сергевна, не Авдотья же Марковна. Я сам не один раз слыхал от Марка Данилыча, что обе они в эти дела у него не входят, — сказал Патап Максимыч. — Кто—нибудь распоряжался же, у кого— нибудь были же деньги на руках? — У разных бывали—с. Чаще всего у Корнея Евстигнеича, — на каждом слове запинаясь, чуть слышно проговорил Фадеев. — А кто таков этот Корней Евстигнеич? — спросил Чапурин. — Самый первый и доверенный приказчик, — бойче прежнего промолвил Фадеев. — Он больше других про хозяйские дела знает. — А где он?. — Надо быть, на Унже теперь. Марко Данилыч леса там на сруб купил, и по весне, около троицына дня, туда его отправил. — Надо будет за ним послать, — сказал Патап Максимыч. — А когда Марко Данилыч в последний раз у Макарья был, кто из вас здесь оставался? — Я—с, — весь красный, как вареный рак, прошептал Василий Фадеев. — Счета вел? — строго спросил Патап Максимыч. — Вел—с. — Подать на просмотр... Сейчас же, — строже прежнего приказал Чапурин. Совсем смешался Фадеев. Едва слышно проговорил он: — Счета у Марка Данилыча. Были ему представлены на другой день, как с ярманки воротились. — Хорошо. Вскроем сундук, так посмотрим. Они ведь там? — Не могу знать—с. Нам до хозяйских делов доходить не доводится, — сказал Василий Фадеев. — Сколько теперь у тебя налицо хозяйских денег? спросил Патап Максимыч. — Самая малость, внимания даже не стоит. Работников нечем рассчитать, — отвечал Фадеев, весь дрожа, как в лихорадке. — Сколько, однако ж? — спросил Чапурин. — Как есть пустяки—с. Пятидесяти рублей не наберется, — сказал Фадеев. — А работникам на плохой конец надо больше трехсот целковых уплатить. — Составь список работникам поименно, отметь, за сколько кто подряжен, сколько кому уплачено, сколько кому остается уплатить, — вставая с места, сказал Патап Максимыч. — Сегодня же к вечеру изготовь, а завтра поутру всех рабочих сбери. Ступай, торопись. Не говоря ни слова, поклонился Фадеев в пояс и трепетно вышел из горницы. "Этот нашему не чета, — подумал он. |
