|
.. Сила большая!.. С губернатором водит знакомство, а мелкое начальство ему нипочем... Одно слово — человек властный... Что ни скажет, все по его будет. А сам на правде стоит, сроду никого не обидел, а добра делает много. Ни обчетов, ни обмеров у него и не слыхано, обманства и в помышленье ни у кого не бывает, все идет по правде да по божьей истине. Долго еще рассказывал Абросим Степанов про заволжского тысячника, и по одним его словам артель возлюбила Патапа Максимыча и стала уважать его и побаиваться. "Вот как бы явил он милость да протурил бы Ваську Фадеева с Корнюшкой Прожженным, можно бы тогда было и богу за него помолиться и винца про его здоровье испить", — говорили обе артели — и прядильная и лесная. Пришел к Патапу Максимычу Василий Фадеев, шепотом читая псалом Давида на умягчение злых сердец. Сдавалось ему, что приезжий тысячник либо знает, либо скоро узнает про все плутни и каверзы. Не поплатиться бы спиной тогда, не угодить бы на казенную квартиру за решетку. Вытянув гусиную шею, робко вошел он в горницу и, понурив голову, стал у притолоки. — Ты будешь Василий Фадеич? — ласково спросил у него Патап Максимыч. — Так точно—с, — с покорным видом отвечал Фадеев, а сам диву дался, отчего это Чапурин не кричит на него, не ругается. "Должно быть, еще ничего ему неизвестно" , — думает он сам про себя. — Садись, Василий Фадеич, — указывая возле себя на стул, еще ласковее сказал ему Патап Максимыч. Вот сюда садись, к столу—то. — Можем и постоять, — отвечал смущенный непривычным для него обхождением Фадеев. Сколько годов живет он у Марка Данилыча, а тот ни разу его не саживал. — Садись же, сделай милость, Василий Фадеич, настаивал Патап Макснмыч, — а то ведь придется и мне на ногах перед тобой стоять, а я с дороги—то приустал, старые ходуны Ходуны — ноги. спокоя просят. И тут не согласился сесть Василий Фадеев и не сел бы, если бы Чапурин не взял его за плечи и насильно не усадил. Присел на краешке стула Фадеев, согнулся в три погибели, вытянул шею, а сам, не смигаючи. раболепно глядит на Чапурина — Ты здесь главным приказчиком? — спросил Патап Максимыч. Заморгал глазами, ровно взглянул на солнышко, Фадеев. Вытянув шею длинней прежнего, робко и тихо ответил он: — Не то чтобы главный, а имел иной раз хозяйские порученности по заведениям и по дому, иной год и на рыбных караванах бывал. — А книги кто вел и счета сводил? — спросил Чапурин. — Марко Данилыч этим сами распоряжаются, нам не доверяют, — заикаясь, медленно проговорил Фадеев. — Ни книг, ни счетов до меня никогда не доходило. — Да ведь он бывал в долгих отлучках. Кто ж без него распоряжался?.. — спросил Патап Максимыч. — Дарья Сергевна, — чуть слышно промолвил Фадеев. — То есть чем она распоряжалась? Насчет питья да еды да насчет другого домашнего хозяйства? — Так точно—с, — еще тише прошептал Василий Фадеев. |
