|
— И до нас об этом пожаре вести дошли, и про то еще рассказывают, что сколько—то богомольцев тут сгорело,— сказал Сивков. А дня за три в самом деле был пожар в Перигорове, и несколько человек, бог их знает откуда приехавших, сгорело на постоялом дворе. Отец Прохор этим случаем воспользовался для своего рассказа. — Как взял я Авдотью Марковну, так и порешил, не заезжая домой, к вам ехать,— продолжал отец Прохор.— На вас рассчитывал, зная, что не покинете бедняжку в трудном ее положении. Опять же и то, что здесь можно ей будет во всем исправиться: белья купить, платья и всего другого, что понадобится. Деньги есть у Авдотьи Марковны, а вот шубейку и платок и черевики у слизневской матушки попадьи на время для нее я взял, было бы в чем до вас доехать. Уж вы сделайте милость, Поликарп Андреич, примите в ней участие. Родитель ее будет вам очень благодарен за неоставление единственной дочери. — Об этом, отец Прохор, нечего и толковать,— сказал Поликарп Андреич.— Опричь того, что Марку Данилычу я всегда и во всякое время со всякой моей радостью готов услужить, насколько сил и уменья станет, мы бы и по человечеству должны были принять участие в таком несчастье Авдотьи Марковны. Не соскучилась бы только у нас,— прибавил он, обращаясь к Дуне. — Помилуйте, Поликарп Андреич. Да я к вам точно в рай попала после того, что было со мной,— со слезами благодарности ответила Дуня. — Полноте, полноте, вы опять за слезы! — вскликнул Сивков.— По—моему, вам бы теперь отдохнуть, успокоиться. Семеновна,— прибавил он, обращаясь к жене,— и вы, сношеньки, подите—ка, мои матушки, успокойте Авдотью Марковну. А завтра поезжайте с ней за покупками. А ежели у вас, Авдотья Марковна, в деньгах может быть недостача, так вы об этом не извольте беспокоиться — чем могу служить, все для вас и для Марка Данилыча сделаю. Поликарп Андреич вдвоем остался с отцом Прохором. Долго рассуждали они, как быть с Дуней. Наконец, решили так: только что исправит она свои покупки, отправить ее к отцу с Акулиной Егоровной, а меж тем послать письмо к Марку Данилычу и отписать, где теперь она находится и в какой день намерена в дорогу выехать. На другой день отец Прохор простился и с Сивковыми и с Дуней. Ее прощанье было самое задушевное. Обливаясь слезами, до земли она преклонилась пред своим избавителем, но благословения не приняла — все—таки ведь он никонианин. На прощанье дала она отцу Прохору сторублевую. Сначала тот не хотел было брать, однако взял. Дуня обещала писать к нему, никогда не забывать его благодеяний и помогать ему в трудной жизни его. На другой день стали покупать необходимое для Дуни. Она была окружена самым теплым участием и бесконечными ласками Сивковых. А Поликарп Андреич, зная теперь, что она единственная дочь у Смолокурова, говорил наедине своей Семеновне: — Вот поторопились мы с тобой Василья—то женить! Вот бы невеста ему. При теперешних обстоятельствах дело—то, может быть, сладилось бы. Поторопились, поторопились. Миллионщица ведь. — Уж чего ты, батька, не наскажешь,— недовольным голосом ответила жена.— Значит, не было на то воли божией. Да кто еще узнал — пошла ли б она за нашего Васильюшку. |
