|
— А отчего ж бы и не пойти? — возразил Поликарп Андреич.— Чем парень не вышел? Взял и ростом, и дородством, не обидел его господь и красой и разумом. Отборный жених. А главное то возьми в расчет, что ведь миллионщица! После отца одной ей все достанется. — Перестань, батька, пустяки городить. Взбредет же такая чепуха в голову,— сказала Семеновна и ушла от мужа в другую комнату. Покупки были готовы, и Дуня сбиралась в дорогу с Акулиной Егоровной. Поликарп Андреич подрядил извозчика на долгих довезти их до того городка, где жил Марко Данилыч. Решено было ехать на другой же день, а между тем и Сивков и Дуня письма к Марку Данилычу написали, ни одним словом, однако, не поминая о пожаре в Перигорове. Дуня уведомляла отца, что Марья Ивановна едва ли не до зимы пробудет у своих родных и что знакомый ему Поликарп Андреич Сивков, войдя в ее положение, отправляет ее в родительский дом с надежной женщиной, своей сродницей. * * * На другой день, после того как отец Прохор воротился домой, Аграфена Петровна к нему приехала. Сказанные им слова, что Дуня "пропала без вести", до того поразили вихоревскую тысячницу, что вся она помертвела и долгое время в себя не могла прийти. Отец Прохор догадался, что она не просто знакомая Смолокуровым, а что—нибудь поближе. Когда пришла в себя Аграфена Петровна и немного поуспокоилась, сказал он: — Из такой вашей тревоги должен я заключить, что вы не совсем чужая Авдотье Марковне. Может статься, сродницей ей доводитесь? — Не родная я ей, зато самая близкая,— едва слышным, прерывающимся от рыданий голосом отвечала Аграфена Петровна.— Ах, господи!.. Господи!.. Беда за бедой!.. Горе следом за горем бежит! — Вы сказали, что у Авдотьи Марковны родитель при смерти лежит,— молвил отец Прохор. — Да, с ним удар,— ответила Аграфена Петровна.— Без движенья лежит, без языка, а как кажется, в памяти, и вдруг еще это горе! И такое ужасное! — Смиритесь, сударыня, перед перстом господним,— учительно сказал ей отец Прохор.—— Создатель лучше нас знает, что нам на пользу и что во спасенье. — Вы близко ее знали? — спросила Аграфена Петровна. — Очень близко,— отвечал отец Прохор.— И ежели, бог даст, увидитесь, лихом она меня не помянет. А могу ли я у вас попросить какого—нибудь видимого знака в доказательство, что близки вы с Авдотьей Марковной? — продолжал после короткого молчания отец Прохор.— Извините, не зная вас лично, вполне довериться не могу... — Дунину руку знаете? — несколько подумавши, спросила Аграфена Петровна. — Знаю. — Вот ее письмо ко мне, сличите. А письмо—то писано было года полтора перед тем. Дуня называла в нем Аграфену Петровну самым дорогим, самым сердечным другом своим и говорила, что, кроме ее, нет у нее никакого близкого. Кликнул отец Прохор Степанидушку и велел принести Дунино письмо, писанное к попадье из губернского города с благодарностями за привет и ласки. |
