|
— Только что приказали вы идти каждому к своему месту, слепые с места не шелохнулись и пуще прежнего зачали буянить, а которы с видами, те, надеясь от вашего здоровья милости, по первому слову пошли по местам... Самым главнеющим озорникам, Сидорке во—первых, Лукьяну Носачеву, Пахомке Заплавному, они же после в шею наклали. "Из—за вас, говорят, из—за разбойников, нам всем отвечать..." Народ смирный—с. И покорно поник головой и глубоко вздохнул Василий Фадеев. — Много ль народу осталось?— спросил Смолокуров. — Шестьдесят человек ровнехонько. — На разделку хватит? — Должно бы хватить. — Разочти завтра,— молвил Марко Данилыч. — Слушаю—с,— ответил приказчик и, прокашлявшись в руку, спросил, глядя в сторону: — За простойные дни как прикажете? — Черт с ними, отдай! — сказал Смолокуров. — Слушаю—с,— молвил Василий Фадеев и после короткого молчанья спросил: — Не будет ли еще каких приказаний? — Никаких,— угрюмо молвил Марко Данилыч. Сбираясь уходить, Фадеев, как водится, стал креститься на угол, на едва видимый образ. — Постой, погоди,— остановил его Смолокуров.— Завтра явись ко мне за расценочной ведомостью, поутру, часу в девятом, а теперь сейчас на баржи... Смотри, на ярманке не загуляй; отсель прямо на караван... Да чтобы все у меня было тихо. Понял? — Слушаю—с,— приниженным голосом ответил Фадеев и, бойко положив три поясных поклона перед образом, низко—пренизко поклонился хозяину, промолвивши: — Засим счастливо оставаться—с. Вышел было за дверь, но Смолокуров его воротил. — На тюленя как цены? — отрывисто спросил у него. — Еще не обозначились—с,— быстро мигая, проговорил Фадеев. — Дурак!.. Не обозначились!.. Без тебя знают, что не обозначились,— крикнул на него Марко Данилыч.— Что на эвтот счет говорят по караванам? Вот про что тебя, болвана, спрашивают... Слухи какие ходят ля эвтого предмету?.. На других—то есть караванах? — Розно толкуют—с,— перебирая пальцами и глядя в сторону, ответил Фадеев.— На орошинских баржах был намедни разговор, что тюленю надо быть рубля на два, а по другим караванам толкуют, что будет два с гривной, даже двух рублей с четвертаком ожидают. Дело закрытое—с... — Примечай,— мотнув головой, промолвил Марко Данилыч. — Слушаю—с. — Чуть что услышишь, тотчас ко мне. — Слушаю—с. — С богом! — махнув рукой, сказал Смолокуров. Сызнова Фадеев помолился на образок, сызнова отвесил низкий поклон хозяину, быстро юркнув за дверь, осторожно притворил ее за собою. Долго после его ухода Марко Данилыч сидел у окна, долго ногтями тихонько по стеклу барабанил... Сходил в свою спальную комнату, вынес оттуда счеты и с полчаса щелкал на них костями. |
