|
— Насчет рабочих давеча по утру приказали сготовить,— сказал он сладеньким и подленьким голосом.— Насчет, значит, ихних заборов. Молча взял бумагу Марко Данилыч. Быстро просмотрел ее и, вскинув глазами на приказчика, строго спросил: — Это что у тебя за отметки? Сбежал, сбежал, сбежал. — Давеча, только что изволили съехать с баржей, они гурьбой—с!..— пожимая левым плечом и слегка откинув правую руку, ответил грозному хозяину Фадеев.— Цела половина сбежалась. Шестьдесят человек. — А пачпорты как же? — спросил Марко Данилыч. — Слепые были—с,— не разгибая спины, но понизив голос, молвил Василий Фадеев. — Все шестьдесят? — Так точно—с,— ответил Фадеев. Заискивающим взором только что побитой собаки робко, умильно взглядывал он на хозяина. — Гм! — под нос себе промычал Смолокуров и, потирая губу о губу, продолжал рассматривать "лепортицу" , чистенько переписанную, разлинованную, разграфленную — хоть самому губернатору подавай. — Более четырехсот целковых экономии—с,— хихикнул Василий Фадеев. — Жаловаться не стали бы,— думчиво молвил Марко Данилыч. — Как же смеют они жалобиться?.. Помилуйте—с!..— возразил Василий Фадеев.— Ни у кого никакого вида нет—с... Жалобиться им никак невозможно. В остроге сидеть аль по этапу домой отправляться тоже не охота. Помилуйте! — говорил Фадеев. — А другие что? — спросил Марко Данилыч. — Смирились—с. На всю вашу волю полагаются. Оченно просят вашу милость, простили б их супротивленье,— умиленным голосом и с покорным видом наклонясь, говорил Василий Фадеев. — А тот сызранский—от? Из Елшанки, Сидор Аверьянов? — спросил Марко Данилыч. — Сбежал—с,— тряхнув головой и погладив прилизанные виски, быстро ответил Фадеев и, ровно в чем провинился, уставился на хозяина широкими глазами. — Без вида был? — Как есть—с... Замолчал Смолокуров. — Самый буянственный человек,— на все стороны оглядываясь, говорил Василий Фадеев.— От него вся беда вышла... Он, осмелюсь доложить вашей милости, Марко Данилыч, на все художества завсегда первым заводчиком был. Чуть что не по нем, тотчас всю артель взбудоражит. Вот и теперь — только что отплыли вы, еще в виду косная—то ваша была, Сидорка, не говоря ни слова, котомку на плечи да на берег. За ним все слепые валом так и повалили. — Впрямь сызранский он? — спросил Марко Данилыч. — Навряд—с...— тряхнув головой, ответил Фадеев.— По речам надо быть ему ярославцем... Из служивых, должно быть, солдатик горемычный... беглый... попросту сказать. — То—то, солдатик. А ты будь пооглядчивей да поопасливей...— внушительно сказал приказчику Марко Данилыч.— Не ровен час — могут неприятности последовать. |
