|
Тогда, хочешь не хочешь, продавай по той цене, каку ты нашему брату установишь... Так—то, сударь, Марко Данилыч!.. Мы теперича все тобой только и дышим... Какие цены ни установишь, поневоле тех будем держаться... Вся Гребновская у тебя теперь под рукой... — Больно уж много ты меня возвеличиваешь,— пыхтя с досады, отозвался Марко Данилыч.— Такие речи и за смех можно почесть. Все мы, сколько нас ни на есть,— мелки лодочки, ты один изо всех — большущий корабль. — Полно—ка вам друг дружку—то корить,— запищал Седов—богатырь, заметив, что тузы очень уж обозлились.— В чужи карманы неча глядеть — в своем хорошенько смотри. А не лучше ль, господа, насчет закусочки теперь нам потолковать?.. Онисим Самойлыч, Марко Данилыч, Степан Федорыч, какие ваши мысли на этот счет будут?.. Теперь госпожинки, значит, нашим же товаром будут нас и потчевать... — В нонешнем посту рыба—то, кажись, не полагается,— молвил Сусалин.— По правилам святых отец, грибы да капуста ноне положены. — Грибам не род, капуста не доспела,— с усмешкой пискнул Седов.— Опять же мы не дома. А в пути сущим пост разрешается. Так ли, Марко Данилыч?.. Ты ведь в писании боек — разреши спор... — Есть такое правило,— сухо ответил Марко Данилыч. — Значит, по этому самому правилу мы холодненькой осетрины, либо стерлядок в разваре закажем... Аль другого чего? — ровно сытый кот щуря глазами, пищал слоновидный Седов. — Не будет ли вкуснее московска селянка из стерлядок? — ласковым взором всех обводя, молвил Веденеев.— Майонез бы еще из судака... — Ну тебя с твоей немецкой едой! — с усмешкой пропищал Седев.— Сразу—то и не вымолвишь, какое он кушанье назвал... Мы ведь, Митенька, люди православные, потому и снедь давай нам православную. Так—то! А ты и невесть что выдумал... — Так селянка селянкой, а еще—то чего потребуем?.. Осетринки, что ли? — добродушно улыбаясь, молвил Веденеев. — Что ж, и селянка не вредит, и осетрины пожевать противного нет,— молвил Сусалин.— Еще—то чего? — Банкет, что ль, затеваете?..— сумрачно молвил Орошин.— Будет и осетрины с селянкой... — Судаки у них, я видел, хороши. Живехонькие в лохани плавают. Лещи тоже,— сказал Веденеев. — Всей рыбы не переешь,— решил Орошин.— Осетрины да селянку... Так уж и быть — тебя ради, Митенька, судак куда ни шел. Пожуем и судака... А леща, ну его к богу — костлив больно... Еще коим грехом да подавишься. Заказали, а покамест готовят ужину, водочки велели себе подать, икорки зернистой, огурчиков малосольных, балыка уральского. — Народец—то здесь продувной! — поднимаясь с места сказал Веденеев.— Того и норовят, чтобы как—нибудь поднадуть кого... Не посмотреть за ними, такую тебе стерлядь сготовят, что только выплюнуть... Схожу—ка я сам да выберу стерлядей и ножом их для приметы пристукну. Дело—то будет вернее... — Подь—ка, в самом деле, Митенька,— ласково пропищал Седов. |
