— Вроде того, — уклончиво ответила я.

Посвящать его в подробности мне не хотелось. В шкафу я нашла банку черных оливок без косточек и посыпала ими готовые макароны. Блюдо получилось простым и элегантным. Не хватало только пармезана и черного перца. И так сойдет. Моррис продолжал медленно и методично резать помидоры на крохотные кубики.

— Каким он вам видится? — спросил он.

— Не знаю. — Я удивилась собственному спокойствию. — Я думаю о женщинах. О Зое и Дженни.

Он высыпал нарезанные помидоры в миску.

— Если я могу чем-нибудь помочь — я к вашим услугам.

— Спасибо, — кивнула я, но не слишком воодушевленно. — У меня достаточно друзей.

Пока мы ели, я рассказала, что сегодня иду смотреть квартиру Зои. Услышав это, Моррис и Джош оцепенели.

— Хотите со мной? — вдруг предложила я и сразу пожалела об этом.

Джош покачал головой.

— Глория везет всех нас к своей матери, — с горечью объяснил он.

От еды он повеселел, но оливки оставил на краю тарелки.

— Я пойду с вами, — решил Моррис.

— У меня встреча с подругой Зои. С Луизой.

— Забавно... — пробормотал Моррис.

— Почему?

Он ответил не сразу.

— Вы уже знакомы с теми, кто знал мать Джоша. А теперь — со знакомыми Зои. Странно.

— Должна же я что-то делать.

Моррис пробормотал что-то невнятное. Доел макароны, встал и вытащил из кармана куртки тонкий мобильник.

— Только проверю сообщения. — Он понажимал кнопки, послушал телефон и нахмурился: — Черт... — Он набросил куртку и застегнул ее. — У меня срочный вызов. Извините, но пойти с вами я не могу. Пообещал не подумав.

— Ничего.

Он пожал мне руку и ушел. Я ему нравилась, я точно знала это. С первой встречи, когда он пришел чинить компьютер. Неужели он не понимал, насколько я далека? Я вообще сомневалась, что ко мне когда-нибудь вернутся человеческие чувства.

Скоро ушел и Джош. На пороге я поцеловала его в щеку, и он чуть не расплакался.

— До встречи, — жизнерадостно попрощалась я. — Береги себя.

Прежде чем сойти с крыльца на тротуар, он выпалил:

— Нет, лучше вы берегите себя. Будьте осторожны.

— Надя?

Я обернулась и увидела женщину примерно моего возраста и роста. В желтой безрукавке и ярко-алой юбке, едва прикрывающей ягодицы, с длинными стройными загорелыми ногами. Каштановые волосы собраны в конский хвост, губы накрашены помадой оттенка юбки. Глаза настороженные, блестящие, недоверчивые. Я заулыбалась:

— Луиза? Как хорошо, что вы пришли!

Она ободряюще улыбнулась. Вдвоем мы вошли в унылую прихожую и поднялись по узкой лестнице.

— Это гостиная, — объявил Гай, впуская нас в тесную комнату, пахнущую плесенью.

Тонкие оранжевые шторы были задернуты. Я шагнула вперед и раздвинула их. Господи, какая убогая конура!

— Знаете, — повернулась я к Гаю, — я бы хотела сначала осмотреть ее без вас. Подождите за дверью.

— А разве вы?..

— Нет, — ответила за меня Луиза и, когда Гай ушел, добавила: — Скользкий тип. Зоя терпеть его не могла, а он, как назло, ухлестывал за ней. Вечно куда-то зазывал.

Мы печально улыбнулись друг другу. У меня навернулись слезы. Зоя, девушка с милой улыбкой, жила здесь. За этой дверью она умерла.

— Я бы хотела знать о ней все, — призналась я. — Как жаль, что... — Я осеклась.

— Она была лучше всех, — сказала Луиза.