— Выслушай меня. Ты смелая. Я в тебя верю.

Он твердил: «Ты смелая, я в тебя верю», а я рыдала, шмыгала носом и повторяла: «Да нет же! Нет, не справлюсь!» Как ни странно, твердя одно и то же, я постепенно успокоилась, перестала возражать. Я даже хихикнула, когда Зак божился, что я доживу до ста лет. Он взял с меня обещание приготовить хоть какой-нибудь завтрак. Сказал, что позвонит через час и проверит, а потом мы увидимся.

Я послушно поджарила лежалый хлеб и съела тост с большой чашкой черного кофе. Потом долго сидела в кухне и смотрела в окно. Мимо шли люди, а я думала: а вдруг это он? Вон тот, в бейсболке и широченных штанах, подобравший губы в неслышном свисте. Или другой — в наушниках, с тявкающей шавкой на поводке. Или третий, с жидкой бородкой и редеющей шевелюрой, сгорбленный, в стеганом анораке, несмотря на августовскую жару. Убийцей может оказаться кто угодно. Каждый из них.

Я старалась не думать о Дженни. Стоило мне вспомнить про ее посмертные фотографии, к горлу подступала паника. Раньше убийца представлялся мне неясной, призрачной угрозой, абстрактной и почти нереальной. Но ничего абстрактного не было в спокойном лице Зои или в изувеченном трупе Дженни, и во мне понемногу начинала поднимать голову пока еще робкая ненависть к убийце: потаенное, но стойкое чувство. Я сидела за кухонным столом и следила, как оно обретает форму. Убийца — не облако, не тень, не гнусная вонь в воздухе, которым я дышу. Он человек, который уже убил двух женщин и угрожает убить меня. Он — мой враг.

Разыскав неоткрытое письмо, в котором мне сообщали, что приз я уже выиграла, я принялась писать на чистом обороте листа. Что я знала? Что неизвестный убил Зою в середине июля и Дженни — в начале августа. Как выразилась Грейс, он смелел. Пропавший медальон Дженни нашелся в квартире Зои, фотография Зои — в вещах Клайва, но больше этих женщин ничто не связывало. Единственной ниточкой — тоненькой и, как выяснилось, бесполезной — между мной и Дженни был Моррис. Я вспомнила всех, кого допросили полицейские: конечно, Фреда, хотя в списке подозреваемых он никогда не значился, Клайва, агента Гая, бизнесмена Ника Шейла, бывшего парня Зои, который вернулся из путешествия, всю ораву архитекторов, строителей, садовников и уборщиц Дженни. И Морриса. Полицейские добились только одного: исключили явных подозреваемых.

Я потягивала остывающий кофе. На чем мы остановились? Итак, я сижу за столом и пытаюсь быть сама себе детективом, разглядываю мужчин в окно, гадаю «он — не он». Бьюсь головой о ту же стену, в которую уже уткнулись носом полицейские.

В спальне я нашла клочок бумаги, на который выписала имена и адреса из папок Камерона. Я смотрела на них, пока буквы не начали расплываться у меня перед глазами. Ничего не придумав, я тяжело вздохнула и потянулась к телефону.

— Доброе утро. Агентство Кларка. Чем могу помочь? — зазвенел наигранным энтузиазмом женский голос.

— Я слышала, вы продаете квартиру на Холлоуэй-роуд. Можно взглянуть на нее?

— Подождите минутку, — попросила незнакомка, и я услышала Баха, исполняемого на детском электроорганчике.

Мужчина на другом конце провода заменил приветствие кашлем.

— Гай слушает. Чем могу помочь?

Я повторила просьбу.

— Отлично! Превосходное расположение. У самой станции метро.

— Можно посмотреть квартиру сегодня?

— Конечно. Днем вас устроит?

— А хозяева дома?

— Я сам покажу вам квартиру.

Повезло.

Я набрала следующий номер из списка. Не знаю, почему. Наверное, потому, что из всех допрошенных только она была убита горем.

— Алло!

С чего начать? Я избрала прямой путь.

— Я Надя Блейк. Вы меня не знаете.