Кабинет поплыл перед глазами, меня затошнило.

— Что?!

— Уверяю вас, мы поступили правильно.

— Но почему так быстро?

Он извлек из кармана скрепку. Разогнул ее, потом попытался придать ей прежнюю форму. Я как-то пробовала — не получилось. Зато он был занят и имел полное право не смотреть мне в глаза.

— Доктор Шиллинг сообщила, что вам известно о двух других убийствах, проходящих по этому делу. Анализ писем показал, что вам угрожает тот же человек, который убил Зою Аратюнян и Дженнифер Хинтлшем. Мы располагаем не только письмами. — Линкс говорил, словно превозмогая боль. — Нам известно, что убийца перенес предмет, принадлежащий миссис Хинтлшем, в квартиру мисс Аратюнян, чтобы... сбить нас со следа. — Он снова согнул скрепку. — В то утро, когда погибла Зоя Аратюнян, Моррис Бернсайд находился в Бирмингеме, на конференции по информационным технологиям. Он распоряжался на стенде, участвовал в презентациях. Мы нашли множество свидетелей, которые подтвердили, что он провел на конференции весь воскресный день.

— И никуда не отлучался?

— Ни на минуту.

— Как он отреагировал на расспросы?

— Конечно, удивился. Но вел себя вежливо и охотно помогал нам. Приятный молодой человек.

— Он злился?

— Ничуть. Мы не упоминали, что услышали о нем от вас.

Я поставила чашку на стол.

— Оставить ее здесь?

— Да, конечно.

Пора было уходить. Меня выжали как лимон. А я-то обрадовалась. Но радости быстро пришел конец. У меня наворачивались слезы. Я слишком устала.

— А я думала, уже все... — пробормотала я.

— С вами ничего не случится, — пообещал Линкс, не глядя на меня. — Наблюдение не снято.

Я поднялась и побрела к двери как в тумане.

— Поймите, Надя, это хороший результат. Мы вычеркнули из списка еще одного подозреваемого. Это прогресс.

Я обернулась:

— Что?

— Одним подозреваемым меньше.

— Осталось всего шесть миллиардов, — в тон ему продолжала я. — Ну, женщин и детей отбросим. Значит, два миллиарда. Минус один человек.

Линкс поднялся.

— Стадлер проводит вас.

Меня пришлось вести под руку, почти нести. По пути Стадлер остановился в длинном безлюдном коридоре.

— Как ты? — спросил он.

Я что-то простонала.

— Нам надо увидеться.

— Что?

— Я постоянно думаю о тебе. Хочу тебе помочь, Надя. Я нужен тебе, а ты — мне. Да, ты мне нужна. — Он коснулся моей руки.

Я вдруг осознала, что он делает, снова застонала и стряхнула с плеча его ладонь.

— Не трогай меня! — воскликнула я. — Больше никогда ко мне не прикасайся!

Сначала я позвонила Заку. Его голос был сиплым после сна.

— Зак, это я, Надя. Прости, что разбудила. Оказалось, это не он. Не Моррис. У него алиби.

— Дерьмо, — выпалил Зак.

— И я так думаю. Что мне делать? — Я расплакалась. Слезы жгли кожу, затекали в рот, скапливались где-то на шее.

— А это точно?

— Они уверены, что он не виноват.

— Вот дерьмо... — Я поняла, что ему нечего добавить.

— Я проиграла, Зак. Он до меня доберется. Я не выдержу. Это невыносимо. Все бессмысленно...

— Нет, выдержишь, Надя. Ты сможешь.

— Нет. — Я вытерла рукавом ночнушки залитое слезами, распухшее лицо. Болело горло. — Не смогу.

— Выслушай меня.