Джош оторвался от экрана, задумчиво взглянул на меня.

— Скорее Чубакка.

— Кто?

— Не важно.

От возни и воплей у меня заболела голова. Я ушла варить кофе. Горячий и очень крепкий.

— Кто хочет кофе? — спросила я, заглянув в спальню.

Джош увлекся игрой и совсем забыл о моем существовании. Но Моррис был не прочь выпить чашечку.

— А молоко есть?

— Сейчас принесу.

— Сиди, я сам найду.

Моррис ушел на кухню, а я засмотрелась на Джоша, который не сводил глаз с экрана. Меня поразили его белые, удивительно тонкие руки. Все-таки еще мальчишка. Пусть и довольно большой... Вернулся Моррис.

— Отличная квартирка, — заметил он. — Очень тихая.

— Подыскиваешь жилье? Тогда съезди туда, где я была вчера. Правда, там довольно шумно.

— Кстати, как прошла поездка?

— Даже не знаю, — вздохнула я. — Я сама не понимала, зачем мне это. Глупо, но почему-то для меня важно. Я поговорила с подругой Зои, Луизой. Она прелесть. Теперь мне кажется, что я близко знакома с Зоей.

Моррис отпил кофе.

— Почему тебе так интересен человек, которого ты никогда не увидишь?

— Между мной, Зоей и Дженни существует связь. Так мне кажется.

— Ты видела в новостях репортаж об обвале в горах Гондураса?

— Нет.

— Уже нашли около двухсот тел. Сколько еще людей погибло — неизвестно.

— Какой ужас...

— А в газетах об этом только вскользь упомянули. Случись такое во Франции, мы увидели бы большую статью. В Англии или в Штатах — передовицу.

— Извини, но пока мне как-то не думается о других, — призналась я. — Надоели постоянный страх и тошнота. Изнуряют.

Моррис осторожно поставил чашку на журнал, словно боясь повредить мой шаткий стол.

— Правда? — сочувственно спросил он.

— Да, — кивнула я. — Пытаюсь забыть — не выходит. Знаешь, иногда во время болезни у привычной еды появляется странный привкус. Вот и со страхом так.

— Если хочешь, давай поговорим. Мне ты можешь рассказать все.

— Спасибо, но рассказывать почти нечего. Я просто хочу, чтобы все кончилось.

Моррис оглянулся. Джош с упоением играл.

— Что думаешь делать? — спросил Моррис.

— Не знаю. Можно попробовать самой поискать улики, но, по-моему, это пустая трата времени. Полиция уже везде побывала.

— Что ты хочешь искать?

— Понятия не имею. Нелепо, да? Искать иголку в стоге сена — это одно, а вот каково ворошить стог, когда даже не представляешь себе, что ищешь? Пожалуй, сначала просто поищу стог. Я же видела документы.

— Тебе показали «дело»? — встрепенулся Моррис.

Я рассмеялась:

— Вроде того.

— И что там? Есть результаты вскрытия?

— Главным образом никчемные бумажки. И жуткие снимки. Что он сделал с Дженни! Тебе лучше не знать. До сих пор стоит перед глазами...

— Могу себе представить, — кивнул Моррис. — Что-нибудь еще узнала?

— Почти ничего. Точнее, ничего полезного. Только озноб пробирает, вот и все. Я надеялась найти какую-нибудь ниточку, звено, связующее нас — Зою, Дженни и Надю, трех сводных сестер.

— Ты же нашла меня, — улыбнулся он.

— Да. Не волнуйся, теперь я не спущу с тебя глаз. И с того агента, Гая, тоже — кажется, это ниточка между Зоей и Дженни. Есть в нем что-то зловещее. Но это лишь догадки. Все мы живем в Северном Лондоне.