— Ты говоришь одно, а думаешь другое.

Я посмотрела на него. Рослый, плотный, как стена, отгораживающая меня от мира. Сильные руки, волосатые пальцы. Эти руки обнимали меня, трогали, нащупывали мои тайны. Глаза смотрели на меня. Раздевали.

— Я влюбился, — хрипло признался он.

— А жене сказал?

Он вздрогнул:

— Она здесь ни при чем. Это касается только тебя и меня.

— Расскажи про Зою и Дженни, — потребовала я. — Ты никогда про них не говорил. Какие они были? — Он с досадой покачал головой, но я не отступала: — Ты должен!

— Я тебе ничего не должен, — возразил он, но жестом капитуляции вскинул руки и зажмурился. — Зоя... Ее я знал плохо. Просто не успел... Сначала увидел ее огромную фотографию из газеты — она висела в полицейском участке. Зоя совершила подвиг — остановила грабителя, ударив его арбузом. Все мы восхищались ею... ну и подшучивали, конечно.

— Какая она была?

— Я никогда не видел ее.

— А Дженни? Ты же хорошо знал ее. — Я вгляделась в лицо Камерона.

— Дженни? Совсем другая. — Он чуть не усмехнулся, но вовремя сдержался. — Тоже маленькая. Все вы миниатюрные, — задумчиво добавил он. — Но сильная, энергичная, целеустремленная, вспыльчивая. Как натянутая струна. Дженни была умной и нетерпеливой. Иногда сумасшедшей.

— И несчастной?

— Да. — Он положил ладонь мне на колено, и я не сразу убрала ее, хотя меня охватило отвращение. — Но свернула бы шею каждому, кто посмел бы сказать ей это в лицо. Не женщина — дракон.

Я встала, чтобы был повод убрать его руку, налила себе кофе, зачем-то заглянула в шкаф.

— Нам уже пора.

— Надя...

— Не будем опаздывать.

— Вчера я лежал в постели и видел тебя — твое лицо, тело...

— Не трогай.

— Я знаю тебя, как никто.

— И думаешь, что я умру.

Перед уходом я позвонила Линксу и предупредила, что инспектор Стадлер повезет меня к родителям, где мы пробудем до вечера. Я уловила удивленные нотки в голосе Линкса: он не мог уразуметь, зачем я сообщаю ему о своих планах. А мне было все равно. Я повторила то же самое громко и четко — Линкс не мог не услышать. Как и Камерон.

— Чем занимаются твои родители? — спросил он, когда мы были уже у цели.

— Отец — учитель географии, он рано вышел на пенсию. Мама где только не работала, но в основном сидела дома и растила нас с братом. Сюда, к перекрестку. Останешься в машине, ясно?

Родители жили в переулке, застроенном одинаковыми домами. Камерон подъехал к крыльцу.

— Подожди минутку, — попросил он, когда я взялась за дверную ручку. — Я должен кое-что тебе сказать.

— Что?

— Пришло еще одно письмо.

Я откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Господи...

— Ты же взяла с меня обещание рассказывать все.

— Что там было?

— Почти ничего. «Ты смелая, но это тебе не поможет». Что-то вроде этого.

— И все? — Я открыла глаза и повернулась к нему. — Когда его прислали?

— Четыре дня назад.

— Из письма вы что-нибудь узнали?

— Присоединили его к психологическому портрету преступника.

— Значит, ничего, — вздохнула я. — Как всегда. Только убедились, что он не передумал.

— Верно.

— Увидимся через пару часов.

— Надя.