— А когда за тебя это делает Лина?

— Тогда я занимаюсь домом, который вам до сих пор нравился... Ладно, лучше скажи, чем займешься до отъезда? Не хочешь поболтать с Кристо? Он будет скучать по тебе.

Джош уже сидел за компьютером.

— Сейчас. Только посмотрю новую игру. Сегодня получил.

— Вот поэтому тебе и надо съездить в лагерь. Иначе просидишь все три недели в темноте перед экраном. Может, заодно соберешь постельное белье и отнесешь его Мэри? — Молчание. Я уже уходила, но на пороге остановилась. — Джош! — Нет ответа. — Ты будешь скучать по мне? Господи, Джош, я же с тобой разговариваю! — Я почти кричала.

Он недовольно обернулся:

— Ну что тебе?

— Ничего.

Уходя, я успела увидеть на экране рукопашную схватку, в которой каждый удар сопровождался жутким грохотом.

— Отдохни как следует, Джош. Уж постарайся.

— Ну ма-ам...

— Дорогие мои, вам пора — папа ждет. Ведите себя хорошо, не шалите. Увидимся через три недели. Счастливого пути! — Я махала им, пока машина не скрылась из виду. — Вот мы и остались с тобой одни, Крис. На целых три недели.

— И с Линой.

— Да, и с Линой. И она сегодня свозит тебя в зоопарк. У мамочки очень много дел.

Только теперь я поняла, что дом, превращенный в строительную площадку, — не так уж плохо. Хуже, когда он превратился в заброшенную стройку. В одной из комнат обоями была оклеена только одна стена, паркет в будущей столовой так и не достелили, в гостиной мебель была укрыта чехлами — здесь собрались, но так и не начали красить потолок и стены, сад заполонили сорняки и ямы. Полицейские не смогли найти человека, который досаждал мне письмами, но успешно сорвали мои планы. А эта Шиллинг как будто нарочно злила меня.

Она приезжала еще раз. Торчала у меня в доме с серьезным, внимательным и нестерпимо назойливым выражением лица — наверное, долго упражнялась перед зеркалом. Настырно лезла в мою жизнь, расспрашивала о Клайве и других мужчинах, неутомимо царапала что-то в блокноте. Уверяла, что это обычная процедура. Иногда мне казалось, что до преступника ей вообще нет дела. Ее задача — разобраться в каких-то моих проблемах. Превратить меня в другого человека. В какого? Наверное, похожего на нее. Меня так и подмывало выпалить, что я не дверь в зачарованный сад, которая рано или поздно откроется. Уж извините. Я — это я, Дженни Хинтлшем, жена Клайва, мать Джоша, Гарри и Криса. Принимайте меня такой, какая я есть, или убирайтесь. Нет, лучше убирайтесь сразу — оставьте меня в покое, со своей жизнью я разберусь как-нибудь сама.

На сладкое я задумала приготовить огромный пирог с абрикосами. Абрикосы сейчас сладкие, как мед, переспелые, а пироги с ними всегда смотрятся эффектно. Я раскатала тесто (его я купила готовым: всему есть пределы) и застелила им круглую форму. Потом приготовила крем из молотого миндаля, сахара, сливочного масла и яиц, вылила его на тесто. Поверх крема разложила половинки абрикосов. И в разогретую духовку, на двадцать пять минут. Украсить готовый пирог взбитыми сливками — минутное дело. Вино и шампанское уже стоят в холодильнике. Масло нарезано кубиками. Подрумяненные булочки приготовлены. Зеленый салат нарежу перед самым ужином.

Каким бы важным ни был клиент Клайва, ужинать мы будем в кухне. Но я заранее перегородила ее пополам китайской ширмой и застелила стол белой кружевной скатертью — свадебным подарком одной из моих двоюродных сестер. Наше столовое серебро и оранжево-желтые розы в хрустальной вазе на такой скатерти — почти парадная сервировка.