— Значит, он отсутствовал весь день?

— Да.

— А поточнее?

Свой голос я слышала словно со стороны — он был печальным и глухим.

— Клайв ушел очень рано, еще до открытия супермаркета. Вернулся примерно в полночь, может, чуть позднее. К тому времени я уже спала.

— Вы готовы повторить все это и подписать протокол?

Я пожала плечами:

— Если понадобится — да. Насколько я понимаю, объяснений мне не дождаться.

Стадлер вдруг удивил меня, взяв за руку.

— Дженни, — мягко, ласково начал он, — я могу сказать только одно: скоро все кончится. Это вас утешит?

Я почувствовала, что краснею.

— А! — только и сумела выговорить я, как деревенская дурочка.

— Скоро вернусь, — пообещал Стадлер.

Мне не хотелось отпускать его, но я промолчала. И отдернула руку.

— Хорошо, — произнесла я.

Я лежала в прохладной ванне, закрыв глаза и стараясь ни о чем не думать. Бродила из комнаты в комнату. Почему раньше мне так нравился этот дом? Ведь он, в сущности, уродливый, холодный, неуютный. Надо бросить его и начать все заново.

Если бы Джош опять позвонил, я бы попросила его вернуться, если в лагере ему не нравится. Только теперь я поняла, что от такого отдыха пользы немного.

В комнатах мальчишек я потрогала одежду в шкафах и призы на полках. Мы разлетелись кто куда. В высоком зеркале в холле мелькнуло мое отражение: худощавая женщина средних лет с сальными волосами и костлявыми коленками. Женщина бродила как потерянная по слишком просторному для нее дому.

За окном в небо поднимались пар от нагретого асфальта и выхлопные газы.

Хорошо бы переселиться куда-нибудь в пригород. В маленький коттедж среди роз. Чтобы рядом были бассейн и старый бук — полазать мальчишкам.

Я открыла холодильник и заглянула в него.

В дверь позвонили.

— Вы меня слышали, миссис Хинтлшем?

— Что?

— Ваш муж, Клайв Хинтлшем... — повторил он с расстановкой. — Час назад ему предъявили обвинение в убийстве Зои Аратюнян 18 июля 1999 года.

— Ничего не понимаю, — повторила я. — Бред какой-то.

— Миссис Хинтлшем... Дженни...

— Бред, — твердила я, — бред.

— Адвоката уже известили. Завтра утром он предстанет перед магистратным судом в Сент-Стивенс. Адвокат будет ходатайствовать об освобождении под залог. Ему наверняка откажут. — Линкс вздохнул и продолжал терпеливо, медленно и негромко: — Говорить откровенно я не имею права. Но думаю, вам надо приготовиться... Похоже, у вашего мужа был роман с ней. Он подарил ей ваш медальон. В бумагах вашего мужа нашлась фотография Зои.

Я вспомнила фотографию, которую видела вчера вечером: живое, смеющееся личико, бокал в руке... Я сглотнула, меня затошнило.

— Но это еще не значит, что Клайв убил ее.

— Мисс Аратюнян получала такие же письма, как вы. Их писал тот же человек. Мы считаем, что ваш муж сначала угрожал ей, потом убил.

Я воззрилась на него. Мозаика сложилась, но получилась бессмыслица, нелепая мешанина линий. Страшный сон.

— Вы хотите сказать, что и мне писал Клайв? Его почерк я бы узнала сразу.

— Пока нам известно только, что вашему мужу предъявлено обвинение в убийстве Зои Аратюнян.

— Рассказывайте все.

— Миссис Хинтлшем...

— Я должна знать! По-моему, это ошибка.