— Вот возьмусь и приведу сад в порядок, — заявила я, стоя среди бурьяна. — А то сорняки уже все заполонили.

— Это частное владение. Никто его не видит.

— Верно.

Я глотнула вина. Стадлер уже многое знал обо мне. Знал про мою работу, родных, подруг и парней, знал про результаты экзаменов и случайные романы. Знал, что я мечтаю о спортивном кабриолете, хорошем голосе и чувстве собственного достоинства, а боюсь лифта, высоты, змей и рака. Я разговаривала с ним и с Грейс, как с любовником, лежа в постели после секса, глядя на темное окно, обмениваясь секретами и просто болтая чепуху. Но о себе Стадлер не сказал ничего. У меня кружилась голова.

Нас тянуло друг к другу. Ну вот, думала я, еще немного — и сделаю очередную ошибку. И тут же наступила на толстую ветку ежевики и подвернула ногу. Я выронила стакан и рухнула на колени в высокую сырую траву. Он присел рядом и взял меня под руку.

— Вставайте, — хрипло произнес он. — Поднимайтесь, Надя.

Я обняла его за шею. Он не отстранился. Не знаю, о чем он думал и чего хотел. Я сама поцеловала его в губы. Они были прохладными, а кожа — теплой. Он не оттолкнул меня и на поцелуй поначалу не отвечал. Просто стоял на коленях, поддерживая меня за локоть. Я разглядела морщинки у него на лице — вокруг глаз и углов рта.

— Помогите мне встать, — попросила я.

Он поставил меня на ноги, мы застыли посреди заросшего сада. Рослый и широкоплечий, Стадлер заслонял заходящее солнце.

Я провела большим пальцем по его нижней губе. Обхватила его тяжелую голову ладонями. Поцеловала еще раз — крепче и настойчивее. Хмель ударил мне в голову, словно я выпила не полстакана, а целую бутылку вина. Я обняла его за спину, прижала к себе. На ощупь он был твердым и огромным. Его руки безвольно висели по бокам. Я взяла его ладонь, приложила к своей разгоряченной щеке, а потом повела его обратно в гостиную.

Он сел в кресло, не сводя с меня глаз. Я расстегнула рубашку и сама забралась к нему на колени.

— Стадлер, — произнесла я. — Камерон.

— Так нельзя, — выговорил он и уткнулся лицом мне в грудь. Я пригладила волосы у него на затылке. — Нельзя. — Он закрыл глаза. Потом мы вдруг очутились на полу, он лежал сверху. Под поясницей у меня непонятно как оказался ботинок, старая щетка колола левую ступню, от пыли свербило в носу. Подняв подол моей юбки, Стадлер взял меня прямо на грязном дощатом полу. Мы не сказали друг другу ни слова.

Потом он перекатился на спину и затих, заложив руки за голову. Десять минут мы пролежали бок о бок, молча глядя в потолок.

Когда вернулась Линн, Камерон уже деловито говорил по телефону, а я читала журнал. Мы чинно попрощались, но потом Стадлер невнятно объяснил Линн, что кое-что забыл, оттеснил меня в спальню, закрыл дверь, опрокинул меня на постель и поцеловал. Приглушенно застонав, он ткнулся губами мне в шею и пообещал вернуться как можно скорее.

Остаток вечера я провела в постели, дрожа от нетерпения. Я делала вид, что читаю, но не перевернула ни одной страницы и не прочла ни единого слова.

Я всегда считала, что за словом в карман не лезу, но сегодня мозги наотрез отказывались работать. Вчера я занималась сексом с совершенно незнакомым мужчиной. А теперь завтракала с незнакомой женщиной.

Сегодня утром я пробудилась от какого-то тревожного, мрачного сна, который сразу забыла, а потом вспомнила, что случилось вчера и днем раньше. Это казалось чудовищной пародией на реальность: за окном я увидела машину, а в машине — скучающую Линн. Мерзкая работа. Моя по сравнению с ней — в высшей степени интеллектуальный труд. С умыванием и чисткой зубов я справилась за пару минут, потом вышла из дома и постучала в окно машины.