— Хорошо, — ответила я.

— Мне не терпится тебя увидеть, — продолжал он. — Без тебя невыносимо. Можно приехать ближе к вечеру? Скажем, в четыре.

— Приезжай, — разрешила я.

— Надя... — выговорил он.

Я шагнула к нему. Весь день я готовилась к этой минуте. Он потянулся ко мне. Я стиснула кулак. Сделав быстрый шаг вперед, я посмотрела на него в упор и изо всех сил врезала ему по морде.

— Какого дьявола? — негромко, но холодно спросил он. Глаза стали ледяными. Красивое лицо отяжелело, поглупело, стало злым. Из ноздри, рассеченной кольцом, струилась кровь, на которую я смотрела с удовольствием.

— Я знаю, инспектор Стадлер.

— Что?

— Все.

— О чем ты?

— Это тебя возбуждало?

— Что? Что? — повторил он, вытер кровь с носа и уставился на испачканные пальцы.

— Да, теперь вижу. Ты заводился, трахая женщину, которая скоро умрет.

— Истеричка, — презрительно выплюнул он.

Я ткнула его в грудь пальцем:

— Дженнифер Хинтлшем — это имя тебе что-нибудь говорит?

Он изменился в лице, постепенно он начал понимать, что происходит.

— Надя... — произнес он, шагнул ко мне и поднял руку, словно боязливо пытаясь погладить дикого зверя. — Надя, пожалуйста...

— Не двигайся, ты... — По-настоящему жестко обругать его мне не удалось. — О чем ты думал? Как ты мог? Ты считал, что я уже мертва?

Он нахмурился.

— Я же объяснял: к таким угрозам надо относиться серьезно, — бесстрастно ответил он.

— Проклятый лицемер! — Я хлестнула его по щеке. Мне хотелось избить его, изувечить, стереть в порошок. — Не могу поверить, — призналась я, — не верю, что сошлась с тобой. — Я смерила его презрительным взглядом. — С женатым человеком, которого возбуждает только секс с теми, кого он якобы защищает.

— Мы вправду защищаем тебя.

Неожиданно я разразилась слезами.

— Надя... — начал он мягко, но торжествующе, — дорогая, прости. Надо было сказать тебе сразу...

Он коснулся моей руки, я свирепо отдернула ее.

— Отвали! — выкрикнула я сквозь слезы. — Я плачу не из-за тебя. Мне страшно, понимаешь? Так страшно, словно в груди у меня дыра!

— Надя...

— Заткнись. — Я выхватила из кармана платок и высморкалась. Взглянула на часы. — Линн вернется через час. Нам надо поговорить. Только сначала умоюсь.

— Подожди... Обещаю, я тебя и пальцем не коснусь, но давай просто все забудем, ладно? Мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь... — Он умолк, глядя на меня подобострастно и виновато. Теперь он боялся меня.

Гнев иссяк. Я была холодна, спокойна и страшна в своей ненависти. Камерон сник. Мы сели за стол друг напротив друга, как чужие. Мне не верилось, что всего два дня назад он прижимал меня к себе, как самое дорогое, бережно снимал с меня одежду. От этих воспоминаний меня передернуло.

— Как ты узнала? — спросил он.

— Северный Лондон тесен, — ответила я. — Особенно престижные кварталы. Я познакомилась с одной няней. С Линой. — Он промолчал, но кивнул, узнав имя. — Она рассказала про письма. И про вас. Вы уверены, что письма от того же человека?

Он отвел глаза:

— Да.

— Он писал той женщине такие же письма, как мне, а потом убил ее.