Лиам быстро проверил исправность системы. Двенадцать патронов в магазине. Он дослал патрон и поменял наполовину израсходованный магазин на полный из заднего кармана. Он пополнит его сегодня вечером.

Патроны заканчивались. Ему нужно решить эту проблему, и поскорее.

Особенно, если появятся новые убийцы.

Квинн уставилась на Десото, темная лужа быстро расползалась под его телом. Она поднесла руку к горлу.

– Они прятались в сарае. Я не заметила следов. Я должна была обратить внимание.

Он кивнул.

– В следующий раз действуй лучше. Всегда обращай внимание на свое окружение. Это называется контроль за обстановкой.

– Обязательно, – согласилась она.

Лиам держал «Глок» в одной руке, приседая от боли и осматривая тела.

Оба мужчины носили черный камуфляж. Их лица покрывала жирная краска. В дополнение к своим бронежилетам один нес карабин М4, а другой – АК 47, снабженный прикладом бампером.

Лиам осмотрел трупы. В каждом подсумке хранилось по три магазина на тридцать патронов. Он забрал магазины, оружие и нож карамбит Десото. Обнаружил две осколочные гранаты в снаряжении Десото, положил их в карман и освободил Десото от бронежилета.

В глубине его сознания закралась тревога. Его беспокоил бамперный приклад, поскольку эта модификация позволяла полуавтоматической винтовке стрелять почти так же быстро, как автоматической.

И где они взяли M4 и гранаты? Такие имелись у некоторых полицейских управлений, и у Национальной гвардии.

Сколько подобного оружия у ополченцев? Где находился их склад оружия?

Где бы ополченцы его ни раздобыли, там могло быть больше.

Он перекинул М4 и модифицированный АК 47 через плечо и передал Квинн магазины и бронежилет.

– Сможешь унести это?

Она серьезно кивнула.

– Тот, кого ты практически обезглавил, – Себастьян Десото, – сказала Квинн. – Правая рука Маттиаса Саттера.

– Это его ты подстрелила из рогатки на прошлой неделе?

– Он самый. – Она мрачно улыбнулась и сжала губы. – Ты собираешься сражаться с ними?

– Если эти двое не оживут, они уже мертвы.

– Я имею в виду ополченцев. Они плохие. Все они. Одинаковые.

Лиам покачал головой.

– Это не моя битва.

– Они опасны! Они разрушат наш город!

– Это не мой город, – ответил Лиам так мягко, как только смог.

Она нахмурилась.

– Ты спас Ханну.

– Это другое.

– Меня ты тоже спас.

– Они пришли за мной, – проговорил он мрачно. – Мне пришлось их убрать.

Он не хотел, чтобы из за него пострадала еще одна душа. Эта мысль вызывала у него отвращение. Это противоречило всему, за что он боролся.

– Именно! – Ее выражение лица омрачилось. – Они взяли под контроль еду. Они украли ее прямо из наших кладовых! Они установили все эти правила, нормы и комендантский час. А теперь они убивают людей. Они не имеют права!

Лиам почувствовал, как от Квинн исходит праведный гнев. У нее была причина злиться. Черт, он и сам гневался. Эти подонки сделали все личным, когда пришли за ним, а вместо этого ранили Квинн.

Но это не меняло фактов. Пятьдесят против одного – это не тот случай, когда кто то может победить, особенно людей, вооруженных пулеметами, оружием военного класса и снаряжением. Даже спецназовец.

– Они – маленькая армия, – устало сказал он. – Я – только человек. Человек со сломанной спиной.

– Ты гораздо больше, – возразила Квинн, без капли сомнения в голосе. – Я знаю это.

Двигатель расколол ночной воздух. Звук доносился с дороги перед домом.

– Ханна и Ноа вернулись, – заметила Квинн.