Она должна держать Пайка подальше от фиолетовой спальни, подальше от своей дочери.

Единственной связной мыслью в ее голове оставалась отчаянная молитва. «Спи. Пожалуйста, дорогой Бог, пусть она спит».

Это, и еще: «Помоги сбежать. Найти выход. Спастись. Остановить его».

Ханна добежала до конца коридора. Оставалось только одно направление. Она свернула прямо в спальню. Ее носки заскользили по полу, и она врезалась в дверь.

За спиной она услышала его ворчание. Пайк только что добрался до верха лестницы.

Захлопнув дверь, Ханна нащупала замок. Надолго он не задержит. Двери были даже не из настоящего дерева; замки с ручками выглядели хлипкими.

Ее безумный взгляд скользил по затемненной комнате, по фигурам, вырисовывающимся из тени. Массивная кровать, зеркало на одной стене, два комода, заставленные рамками с фотографиями.

Она бросилась за высокий комод рядом с дверью и со всей силы толкнула его. Он покачнулся на своих приземистых ножках.

Дверная ручка дребезжала. Пайк ударил кулаком в дверь.

– Открывай, черт возьми, Ханна!

Она дышала с трудом. В боку заныло. Ее живот, все ее тело болело в знак протеста. Она родила неделю назад. Она не в форме, все еще восстанавливается.

С отчаянным криком Ханна опустила плечо и снова врезалась в комод. На этот раз он наклонился. Она перевернула его на бок и придвинула к двери, в то время как Пайк врезался в нее с противоположной стороны.

Даже это дало бы ей всего несколько драгоценных секунд.

Она повернулась и снова осмотрела комнату. Две тумбочки по обе стороны кровати. На тумбочках стояли две маленькие лампы.

Ее мысли метались беспорядочно и неистово. Ханна не могла думать.

Может ли она ударить его по голове основанием лампы? Возможно. Но лампы маленькие, их основания выглядели хрупкими.

Она побежала вдоль кровати, добежала до ближайшей тумбочки и схватила лампу своей здоровой рукой. Потянула за нее. Стоило ей отбежать на несколько метров, лампа в ее руках дернулась.

Шнур застрял между тумбочкой и стеной. Он зацепился. Ханна нащупала тумбочку, попыталась сдвинуть ее больной рукой. Получилось сдвинулась на несколько дюймов.

Она проглотила стон отчаяния и мощным рывком опрокинула тумбочку. Выдернула шнур из стены.

Только тогда она поняла, насколько легкой оказалась лампа. Даже не настоящая металлическая. Какая то подделка из композитных материалов из «Хобби Лобби». Это его даже не оглушит.

Дверь спальни тряслась и дребезжала. Постоянный стук, стук, стук, когда Пайк раскачивал дверь все шире и шире. Он окажется внутри через несколько секунд.

Ханне не стоило и пытаться вырвать у него нож или ударить его по голове чем то, чего все равно не хватит, чтобы его вырубить.

Не с ее одеревеневшей рукой. Не в ее ослабленном состоянии. Не со слепым ужасом, пронизывающим каждую клеточку ее тела.

Она уронила лампу и бросилась в ванную комнату.

Одним взглядом окинула комнату. Ханна уже знала, где что находится. Только вчера она мыла здесь волосы.

Душевая кабинка справа от нее, туалет в собственной крошечной комнатке чуть дальше, двойное трюмо, заставленное средствами для волос, и огромное настенное зеркало прямо впереди, огромная ванна и шкаф слева.

Ханна присела под раковиной и открыла дверцу шкафа. Ножницы для волос, которые она использовала для стрижки. Вот что ей нужно.

Ее руки занемели и дрожали так сильно, что она с трудом открыла дверцу. Ножницы лежали в черном пластиковом футляре, спрятанном в глубине шкафа.

Ужас сделал ее неуклюжей. Каждое движение давалось медленно, отрывисто и не согласованно. Дрожащей, искалеченной рукой никак не получалось открыть этот чертов футляр.

Дверь спальни с грохотом распахнулась.

Время замедлилось.

Она слышала каждый звук.