– Ладно. Знаю я этого парня, – сказала Софи Вагнер, и тон ее был сух, как дубленая кожа старого калифорнийца. – Поднаторел в болтовне, знает, как зубы заговаривать и когда следует взять расчет. В постели любит, чтобы партнерша для начала сама постаралась, а там уж начинает безумствовать, что тебе ураган. Может хорошо взбаламутить, пока не выдохнется.

Ей вспомнился этот ураган, сникший и совсем без сил, в изнеможении спавший сейчас наверху. Слова женщины вызвали у нее невольную улыбку.

– Да. Думаю, мы говорим об одном и том нее человеке.

– Только фамилия его была не Тейлор. Он звался Ирвинг. Маркус Ирвинг. И единственный совет, какой я могу вам дать, если вы все еще якшаетесь с ним, это взять в руки садовые ножницы и отхватить ему эту штуковину. Только уж постарайтесь запрятать ее куда подальше, чтобы он опять ее себе не пришил.

Похоже, жизнь повернулась к Софи Вагнер не лучшей своей стороной. Но, по крайней мере, женщина относится к этому с юмором. Всем бы нам так, подумала Анна.

– Можно мне узнать, что между вами было?

– Ну а вы сейчас как далеко зашли?

Анна подумала, как бы поточнее ответить на этот вопрос.

– Я начинаю сомневаться в его искренности. Женщина на другом конце провода так и ухнула от восторга.

– Вот это да! Да вы просто мастер подтекста! Итак, что мы имеем? Попоил, покормил, спать с собою уложил?

– Правильно.

– Говорить на серьезные темы уже начал?

– Да... Можно и так сказать...

– Ясно. Ну, значит, вы уже почти вышли на финишную прямую...

Что‑то внутри нее тихонько екнуло.

– В каком смысле?

– В том, что скоро он вас наподдаст.

– Но почему... то есть... простите, а вашу историю вы мне не расскажете?

– Откуда, вы сказали, вы звоните?

– Из Италии.

– Он сейчас с вами?

Через океан и полконтинента до нее донеслось, как горло женщины сдавило волнением.

– Нет‑нет, – поспешила она уверить ее, – но я его жду. Он завтра утром прилетает.

– Пригласил путешествовать, а?

– Ну... Да, пригласил.

– А как мой номер узнала?

– Нашла. У него был записан.

– Господи. Глаз как алмаз. Я была одной из многих?

– Ну... я не видела. Вы были на первой странице.

– Вот даже как... – протянула она кислым голосом.

– Послушайте, очень вас прошу... Понимаю, что это, может быть, вам нелегко, но расскажите, как было дело?

Она фыркнула.

– Что ж, вам платить, не мне. – Пауза, и Анне на том конце провода показалось, что она слышит, как чиркнула спичка и как затянулась сигаретой ее собеседница. Жительница Нью‑Йорка, не оставившая привычку курить. Ему это, наверное, нравилось. Было приятно такое пренебрежение общепринятыми нормами. – Я поместила в журнале объявление. В серьезном и почтенном литературном журнале, который читают интеллектуалы во всем мире – «Нью‑Йоркское книжное обозрение». Он откликнулся, и мы поужинали вместе.

– Это было на Манхэттене? – быстро спросила Анна. Держа в одной руке трубку, другой рукой она делала записи, неловко выводя ветвистые каракули.

– Ага. Он сказал мне, что часто наезжает в Нью‑Йорк. По делам. Мы встретились раз, другой, и закрутилось. После месяца свиданий, от которых захватывало дух, он пригласил меня съездить в Санкт‑Петербург.

Санкт‑Петербург... Ну, конечно. Город этот упомянула та женщина по телефону.

– В Санкт‑Петербург?

– Ну да, ничего себе, верно? Разливался соловьем о заснеженных деревьях на старинных дореволюционных улицах, о сокровищах Эрмитажа, о водке‑перцовке, жгучей и холодной, как лед, и всякое такое.