– Что ты хочешь сказать? Что купил это для меня? – Она порывисто бросилась к нему, но он опять сделал вид, что спит. – Эй, Сэмюел! Хватит притворяться, объяснись со мной.

Он вздохнул и с ворчанием приподнялся, опираясь на локоть.

– Очень подходит к этому полотенцу. Всегда так и носи их вместе.

– Что это такое?

– Это подарок. Знаешь, вещь, которую один человек преподносит другому, чтобы выразить свои чувства.

Она покачала головой.

– Я не могу этого принять!

– Почему же? – Казалось, он искренне удивился.

– Потому что он слишком дорогой.

– Откуда ты знаешь, что он дорогой? Не ты же платила!

– Вот именно! Послушай, я...

– Нет, Анна, на этот раз уж послушай ты, – сказал он, вдруг посерьезнев. – Я продаю картины, ты учишь детей. Я зарабатываю хорошо, ты – не очень. Когда между нами это все завязалось, ты потребовала от меня соблюдения некоторых условий, и я согласился. Мы едим в ресторанах, которые выбираешь ты, потому что те, что посещаю я, ты позволить себе не можешь, а чтобы платил я, ты не согласна. Прилетев во Флоренцию, ты остановилась в третьеразрядном отеле, потому что на отель, который предлагал я, у тебя не было денег. Вот я и решил вместо этого сделать тебе подарок.

– Я уже сказал, что не надо ничего говорить. С меня достаточно и того, что он тебе понравился. Я очень рад.

Она хотела подойти к нему, но, видно, не рассчитала расстояния между ней и открытой дверцей шкафа. Удар по лбу был настолько сильным, что оба они даже услышали стук.

– Господи! Ты ничего? – воскликнул он, так и вскинувшись на кровати и бросаясь к ней.

– О, боже мой! – Она сморгнула слезы, набежавшие на глаза скорее от неожиданности, чем от боли. – Ничего, все в порядке. Уже почти прошло.

Он ласково, двумя руками приподнял ее голову и осторожно провел пальцем по покрасневшей коже над бровью.

– Здорово же ты саданулась! Теперь синяк будет. Нам лучше лишний раз не попадаться на глаза гостиничному персоналу. Они будут думать, что я тебя бил.

Она улыбнулась:

– А в действительности?

– Что «в действительности»?

– Ты бьешь женщин?

Он растянул губы в хищной улыбке.

– Только по их собственной просьбе! Хочешь, я схожу и принесу лед?

Она покачала головой.

– Не стоит. Я на самом деле в полном порядке.

– Ну тогда пойди и приляг.

Он отвел ее на кровать, и пока она шла, полотенце спало с нее. Он не стал его поднимать.

Дома – Суббота, днем

Обратившись вновь к первому из еженедельников, я тщательно переписала себе номера. На первой странице раздела была помещена инструкция, как воспользоваться услугами службы. Я набрала номер и тут же соединилась: женский голос, отрывочно, словно обладательница его страдала нервным расстройством, приветствовал меня и, назвавшись центральной справочной, сообщил, какие кнопки следует нажимать, если хочешь обратиться в тот или иной раздел. Я выбрала раздел мужских объявлений. Голос проговорил:

– Спасибо. Теперь наберите личный номер абонента, сообщение которого вы хотите услышать.

Я ткнула в кнопки честного и взыскательного, желающего встряхнуться и познакомиться с женщиной, которая еще не перебесилась.

– Сообщение абонента 457911, – сказала женщина еще отрывистее, так как информацию ей пришлось извлекать из банка компьютерных данных.

В трубке послышался мягкий и как бы извиняющийся мужской голос. Честен – несомненно, но взыскателен? Я представила себе Анну, сидящую на моем месте и слушающую:

– Здравствуйте! Ей‑богу, не знаю, как начать.