А знакомы они еще так недавно. Если собрать все в кучу – время, проведенное вместе за столом, телефонные разговоры, часы, которые они выкраивали для свиданий в гостиницах, то получится, наверное, что вместе они и двух дней не пробыли. И что я знаю о тебе на самом деле? – думала она. – Помимо того что ты уже семь лет, как женат, и зарабатываешь продажей картин, что любишь вкусно поесть, а оральный секс предпочитаешь лишь в малых дозах, как стимулятор? Судя по всему, даже и первые‑то два пункта могут оказаться неправдой. Лжет он, как она убедилась, довольно легко. Ну а узнав о нем больше, не разочаруется ли она? Возможно, хлам подробностей его повседневной жизни и замутил бы поток ее страсти.

– Ты что? – Он поднял глаза, почувствовав, что она изучает не карту, а его.

– Ничего. – Она пожала плечами. – Так, замечталась. Скажи мне, ты эту картину знал? Ну, ту, что на дарохранительнице?

Он сдвинул брови.

– Нет. А почему ты спрашиваешь?

– Не знаю. Ты так разглядывал ее. Как будто проголодался и изучаешь меню. Видно, она произвела на тебя впечатление, и мне интересно, какое.

– Наверно, такое же, что и на того знатока, кто бы он там ни был, который решил, что это может оказаться Боттони. Рисунок очень хорош. И композиция сильная, а для такой миниатюры это крайне валено. И Богоматерь прекрасно написана, не находишь?

Она пожала плечами.

– Не могу сказать. Мне ведь сравнить ее не с чем. А вообще кто такой этот Боттони?

– О, ну я тоже не слишком много о нем знаю. Не мой период. Но если вспомнить, это итальянский живописец восемнадцатого века. По‑моему, он был главным образом портретистом. Религиозная живопись его не известна.

– Значит, если бы картину написал он, она в некотором смысле представляла бы собой редкость и ценность?

– Наверное. Редкость – во всяком случае.

– Но ты бы ее продажей заниматься не стал. Он покачал головой.

– Нет. Боттони – это для коллекционеров. А помимо этого, даже если бы подтвердилось, что автор он, покупать ее не стоило бы. Она принадлежит церкви, а такого рода вещи продаются плохо и редко. Нет, я занимаюсь искусством более популярным.

– Расскажи, как ты это делаешь.

– Как если бы занимался любым другим бизнесом. Какая‑нибудь компания привлекает меня – сообщает, какую сумму готова потратить. Я даю свои рекомендации относительно того, что растет в цене на рынке, учитывая аукционы, частные коллекции, опись имущества за долги и прочее.

– За этим ты так часто и наведываешься в Лондон?

– Да.

– А в Париже почему живешь?

– Там рынок больше. – И на секунду запнувшись: – И потому, что женат я на француженке.

– А‑а, понятно. – Она помолчала. – И выгодный этот бизнес?

– Для меня или для покупателей?

– О тебе я это и так знаю. Можно догадаться по твоим фирменным ярлыкам. А для них?

–Делом невыгодным они не стали бы заниматься. Да, там крутятся большие деньги. И рынок этот – перспективный. Растет главным образом за счет пенсионных фондов.