Конечно, свою роль играли и мы. С самого начала мы все трое образовывали надежную и прочную структуру, в которой мог расцвести этот необычный цветок. Мой вклад заключался в постоянных визитах – моих к ним и их ко мне, солидных счетах за телефон (с Лили я разговариваю не реже, чем с Анной) и все возрастающих тратах из моего более чем достаточного бюджета на игры, книги и дорогую детскую одежду.

Пол занимался Лили не меньше моего, как это ни было странно, если учитывать другую сторону его жизни как гомосексуалиста. Возможно, втайне он всегда мечтал о ребенке и знал, что это для него единственный шанс. Не будучи с ним достаточно близка для расспросов, я тем не менее уверена, что и он всегда оказывает им поддержку не только эмоциональную, но и финансовую. И с тех пор, как курсы компьютерного дизайна, на которых он впервые тринадцать лет назад познакомился с Анной, превратились в прибыльную и солидную фирму компьютерного программирования и доходы Пола увеличились, соответственно увеличилась и его финансовая помощь Анне. Поначалу Анна стеснялась ее принимать, но в конце концов отказываться от нее было бы просто неблагодарностью. Поддержка Пола делала жизнь их легче, а их поддержка обогащала его жизнь.

За годы выработался определенный ритуал его помощи. Он проводил у них вечер в пятницу, ночевал, иногда оставался и на субботнюю ночь и водил куда‑нибудь Лили в субботу‑воскресенье и присматривал за ней в отсутствие Анны. За это время он сменил немало любовников, потому что никогда не скрывал своей сексуальной ориентации и даже обсуждал ее, но связи его были недостаточно серьезными, вернее, не такими, что могли бы нарушить его преданность Лили. А с появлением в нашей семье Майкла стало казаться, что отношения наши вообще незыблемы. Именно бесконечная заботливость Пола, которую он проявлял к Лили, дала ему право так вести себя с ней в этот субботний вечер. Видимо, тревога не покидала его и после.

– Ума не приложу, – почти сердито говорил он, – как могла Анна не позвать к телефону тебя или меня? Ведь понимает же, что мы тут с ума сходим!

– Может, и не понимает. Если считает, что мы получили сообщение.

– Но она не оставляла его.

– Беда в том, что точно мы этого не знаем, Пол. Что, если она позвонила тебе на мобильник?

Он покачал головой.

– В таком случае мы никогда не узнаем правды, потому что моя проклятая секретарша до того, как перерегистрировать номер, стерла все сообщения – но там ничего и не было. Я хочу сказать, что в пятницу утром перед уходом я сам все проверял. Ничего там не было, а к тому времени она уже опаздывала на двенадцать часов. Если бы она хотела позвонить, она сделала бы это раньше.

– Возможно, что‑то помешало ей сделать это раньше. Иначе зачем говорить Лили, что оставляла сообщение?

Он посидел молча, катая кончиками пальцев хлебные крошки и стряхивая их со стола в траву.

– А ты не думаешь, что Лили просто сказала нам то, что, как она считала, нам хотелось услышать?

– Ты это про что?

– Ну, помнишь, как она взбесилась, когда мы стали допытываться?

– Ой, перестань, Пол, она просто растерялась. Нам повезло, что она вообще выдержала так долго. Мы же пристали к ней с ножом к горлу.

– Ты имеешь в виду меня? Я пожала плечами.

Он вздохнул.

– Считаешь, я перегнул палку? Тебе не кажется, что Анна обязательно бы позвала кого‑нибудь из нас?

– Не знаю. Может, она и собиралась, а Лили – раз! – и повесила трубку.

Он покачал головой.

– Она же не перезвонила.

– Номер был занят. Помнишь, Майкл разговаривал с телефонной станцией?

– Да, но теперь‑то телефон свободен.

Мы посидели, помолчали. Наверху из комнаты Лили доносились негромкие голоса.