Майкл вернулся, когда уже кипел чайник.

– На звонки из заграницы это не распространяется. У них нет для этого аппаратуры.

– Но если мы звоним за границу, автомат же записывает номер, – заметил Пол. – В счете же потом он проставляется.

– Да, в эту сторону – да, а в другую – нет.

– Ты уверен?

– Послушай, я говорил с оператором, а он перезвонил старшему.

– Наверное, это делается в полиции, – негромко сказала я, когда внимание Лили было занято коробкой с печеньем.

– Ничего подобного, – сказал Майкл. – Нет, и совершенно определенно – нет. Я и это у них спросил.

– Господи, и все это зовется передовой технологией! – Пол в сердцах хлопнул дверцей холодильника. – Надо было попросить к телефону менеджера.

– Я попросил, Пол. Но сейчас десять часов вечера и еще суббота. Он или она с головой ушли в личную жизнь. Послушайте, за дурную весть вы расстреливать не будете, а?

Пол вздохнул.

– Прости. – И подойдя туда, где сидела Лили, опустился перед ней на корточки. Девочка упорно разглядывала печенье. Осторожно, Пол, подумала я. – Послушай, пузырь. Я знаю, что ты устала. Но ответь мне только одно. Мама не сказала, откуда звонит, не сказала?

Девочка покачала головой, рот ее был набит шоколадными крошками.

– А ты сказала ей, что мы все ее ждем, да? И про Стеллу сказала?

– Да. – Изо рта ее вместе с этим словом вылетели кусочки печенья. – Я уже это тебе говорила.

– Да, милая, я помню. Но не могла бы ты в точности повторить те слова, которые сказала насчет нас?

Она мотнула головой и опять сжала челюсти. Не хотела бы я сейчас очутиться в шкуре Пола! Молчание.

– Лили, – осторожно окликнул девочку Пол. И затем уже настойчивее: – Дорогая, это важно.

Она резко вскинула на него голову и выпалила:

– Я ведь сказала, что вы были в саду, сказала, да? – Она почти кричала. – Ты что, не слышал? – Она рванулась от него всем телом и, подняв плечи, опустив голову, погрузилась в собственную бурю, замкнувшись для дальнейших расспросов.

В таком скандальном настроении (по счастью, для нее не характерном) Лили бывает невыносима. Когда другие дети орут и вопят, она замыкается, уходит в себя и словно отсутствует или не слышит – эдакая своеобразная форма гражданского неповиновения. Пол положил руку ей на коленку. Она отдернула ногу. Как политика такая форма протеста доказала свою эффективность, по существу изгнав британцев из Индии, и если бы не предпринять немедленных мер, то нас в тот вечер ожидало бы поражение. Уперевшись рогами, ничего не добьешься, а в таком положении можно оставаться сколь угодно долго. Поверх головы Пола я переглянулась с Майклом. Он скромно потупился, затем рассмеялся:

– Послушай. Анна не захотела с нами говорить, потому что она позвонила Лили, – весело проговорил он, подходя и обнимая любовника за плечи. – На ее месте я поступил бы точно так же. Ты словно ревнуешь, Пол.

Пол бросил на него сердитый взгляд. Лили перехватила этот взгляд и быстро обернулась к Майклу, проверяя, исчерпан ли уже конфликт, потом подумала и решила спустить все на тормозах. Она расслабилась. Невооруженным глазом было видно, как опустились ее плечи. Воздух в комнате стал циркулировать свободнее.

Несколько секунд я наслаждалась разрядкой.

– И я не сомневаюсь, что нам она позвонит попозже, – сказала я, уверившись в безоблачности горизонта. – Когда ты уже ляжешь. – Я помолчала. – Кстати, ты знаешь, который час?

Она вздохнула, но тучи рассеялись, легкий ветерок никак не предвещал бури.