– Да, наверное. Если уж ты встал, Майкл, может, принесешь еще бутылку вина? Она там, на полке. И загляни в комнату Лили, проверь, спит ли.

Конечно. – Он собрал тарелки и направился в кухню и тут же вернулся.

Слушайте, ребята, у вас автоответчик включен? Мы с Полом переглянулись.

– Нет, – сказала я. – Я выключила его, когда просматривала сообщения. А что?

– Я это к тому, что, по‑моему, в холле кто‑то разговаривает.

Отсутствие – Суббота, днем

Когда он отступил от двери, ей стоило труда удержаться и не побежать без оглядки.

На этот раз она замечала все – еще четыре закрытые двери на площадке, решетки на нижних, до половины лестницы, окнах, входную дверь внизу – тяжелую, темного дерева, с виду совершенно неприступную. Ее вдруг посетило видение – женщина в пунцовом платье, рвущаяся в запертую дверь, а потом распахивающая ее и быстро‑быстро устремляющаяся по дорожке; подол ее платья цепляется за кусты, и слышен топот погони. Но кто эта женщина – она или кто‑то еще, повыше ростом, сказать она не могла. Она отогнала видение прочь.

Внизу были еще закрытые двери. Они прошли мимо, в ту, что была открыта. Даже живя отшельником, он все‑таки должен был пользоваться кухней и по меньшей мере спальней. Где‑то в этих комнатах должны находиться ее паспорт, ее билет и окно, открывающееся во внешний мир. Не торопись, Анна. Вначале – Лили и поесть. А потом уж она станет обдумывать планы побега.

Комната была убрана для вечера: на камине и подоконниках были расставлены толстые церковные свечи; звучала музыка – псалмы, пропетые молодыми голосами в какой‑нибудь старинной церкви. На синей камчатной скатерти, расстеленной на полу возле каминной решетки, был сервирован ужин – изобилие сыров, мясные ассорти, хлеб, всевозможная рыба и жареный перец на ярких керамических тарелках. И в придачу еще бутылка красного вина.

Законченность этой комнаты таила в себе даже что‑то зловещее. И тем не менее от вида всей этой еды у нее потекли слюнки. Отвернувшись от камина, она оглядела комнату, ища телефон. Но телефон уже был у него в руке. Ей вспомнилась явная ложь насчет того, что он якобы пытался вызвать такси. Второй раз он не сыграет с ней подобной шутки, не так ли?

– Я наберу вам номер, – негромко сказал он, – чтобы знать, что вы дозвонились туда, куда надо.

Он нажимал какие‑то кнопки. Она ждала, недоумевая: неужели он и впрямь запомнил ее номер? Он уверял, что в первый же вечер он позвонил ей домой, чтобы сообщить ее домашним, что она задерживается, но и это, скорее всего, было ложью, ведь так? Однако солгал он тогда или нет, сейчас он судя по всему, действовал уверенно. Она следила, как он набирает номер, и представляла себе погруженную в летние сумерки кухню. Лили почти наверняка уже спит (Пол всегда неукоснительнее, чем она, соблюдает время отхода ко сну для ребенка), и оба они с Эстеллой кружат вокруг аппарата, ожидая звонка от нее. Если сейчас ему ответит кто‑то из них, бросит ли он трубку? Вне всякого сомнения. Голос с иностранным акцентом, просящий к телефону Лили, должен вызвать у них немедленные подозрения. Подозрения неизбежны, даже если он тут же бросит трубку. На это она по меньшей мере рассчитывала. А большего она сейчас позволить себе не могла. Ну хоть это... Но можно ли определить номер, с которого был сделан входящий звонок, если номер этот иностранный? Наверняка он и это учел. Она почувствовала, как внутри опять, что‑то сжалось. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем прорезался голос. Он поднял на нее глаза.

– Там гудки.

Сейчас все произойдет. Если включен автоответчик, то телефон отключится после второго гудка.