Она сравнила два вида из окна. С одной стороны Сент‑Пол – подсвеченный, почти парящий в воздухе, и с другой – строительные леса и административные здания восьмидесятых.

– Насчет здешнего прекрасного вида вы, я думаю, соврали.

Он вздохнул.

– По‑моему, «соврал» – это слишком сильно сказано. Немного преувеличил, вот и все. Однако еда здесь это компенсирует, обещаю.

Едва сев за стол, он, казалось, потерял к ней интерес, озабоченный меню и получением максимального удовольствия от блюд. Анна, на которую кухня, гастрономия и преувеличенное к ним внимание в современном мире обычно наводили тоску, отметила это как первый его промах. Хорошее начало, но затем наступил спад, думала она, зная, что попутные эти наблюдения пригодятся ей вечером, когда она запишет их для очерка – многие, но не все. Теперь они познакомились достаточно, чтобы называть друг друга по именам. Он был Сэмюел (уменьшительным от него, без сомнения, было Сэм). Своих фамилий пока что они не назвали. Что и хорошо – по крайней мере, ей не придется лгать. Интересно, собирается ли лгать ей он.

Он поднял глаза.

– Простите. Дайте мне еще минуточку.

Она пожала плечами. Он опять с головой ушел в свое занятие, по‑видимому, мужчина этот привык себя баловать. Ужасно самоуверен.

Подошел официант, и они принялись обсуждать тонкости приготовления тушеной баранины. Она сидела, вертя в руках и поглаживая ножку бокала. Возможно, на каких‑то женщин это и производит впечатление, думала она.

– Ну вот, – сказал он, покончив с заказом. – Теперь все. Мы одни. С чего начнем? Можем начать с работы, прошлых связей, представиться как положено, а можем перечислить десять самых любимых фильмов. Имеются встречные предложения?

Да, кошмарно самоуверен. Но, по крайней мере, с ним не скучно. Пока что. Она издала смешок:

– Сколько раз вы проделывали такое раньше?

– Ну, думаю, чаще, чем это делали вы, – с улыбкой сказал он. – Поэтому‑то и сменил тактику.

– Стали больше обращать внимание на голос, чем на содержание?

– Стал больше обращать внимание на существо дела, предпочитая его болтовне.

– По тому, сколько времени вы уделили ягнятине, этого не скажешь.

Он передернул вопрос.

– Здешняя ягнятина того стоит. А не про все, означенное в меню, можно это сказать. Я хотел удостовериться, что нам принесут самое лучшее. Теперь дело сделано, я спокоен. Вот так. Так это шутка или всерьез?

– Вы о чем?

– О вашем сообщении.

– Я думала, вы все поймете по голосу.

– Я и понял. Вы там сказали, что с личной жизнью у вас все в порядке, но вы хотите попробовать что‑то еще. Не постоянно, но от случая к случаю.

– Да, – спокойно подтвердила она. – Я говорила что‑то в этом роде.

Это означает, что вы замужем?

Нет.

Дети?

Да.

– Сколько же?

– Один ребенок.

– Подробнее рассказать не хотите?

– Дочка. Шести с половиной лет. Зовут Лили.

– Лили? Красивое имя. Отец помогает вам содержать ребенка?

– Нет, – сказала она, и впервые в голосе ее прозвучало раздражение. – Ребенка содержу я.

– Значит, отца на горизонте не просматривается?

– Скажите мне, Сэмюел, чем вы зарабатываете на жизнь?

– У‑у... Как скучно! Мы же решили этого не касаться.

– Простите, но это вы решили.