Джон Вердон. На Харроу-ХиллДэйв Гурни – 7
Часть I Воскрешение
1
— Послушайте внимательно, — произнёс Дэйв Гурни, — как именно этот очевидец описал убийство. Он стоял за кафедрой в лекционном зале Полицейской академии штата, ведя семинар под названием «Оценка показаний очевидцев». На невысокой сцене за его спиной сиял белизной проекционный экран. В руке у него был одностраничный бланк. Несколько нетерпеливых курсантов подались вперёд; на него были устремлены все взгляды. — Это написанное заявление было передано сотруднику транспортной полиции Нью-Йорка Марией Сантьяго, двадцатидвухлетней ассистенткой учителя в государственной школе Бронкса: «Я стояла на платформе северного направления станции метро «138-я улица». Я возвращалась с работы домой, было около четырёх. Народу немного. Там слонялся худой темноволосый подросток, старался казаться крутым. Безумная одежда, как сейчас у детей. Рядом с ним — четверо белых мужчин постарше. Вроде строителей. Они начали присматриваться к парню. Взгляд неприятный. Один из них, здоровяк в чёрной кожаной куртке и грязных чёрных джинсах, что-то язвительно сказал про его шмотки. Парень ответил. Не уверена, что именно, но с пуэрториканским акцентом — как у меня. Здоровяк внезапно вытащил из кармана куртки пистолет и выстрелил в парня. Люди закричали, побежали, началась паника. Потом приехала полиция». — Полное заявление мисс Сантьяго куда объёмнее, — сказал Гурни, оторвав взгляд от протокола, — но это основные детали. Хотите, чтобы я прочёл ещё раз? Кадет-женщина в первом ряду подняла руку. — Не могли бы вы повторить, пожалуйста? Он повторил чтение. — Есть желающие услышать в третий раз? Никто не отозвался. Он снял с трибуны второй лист. — Следующий пример тоже из материалов транспортного подразделения полиции Нью-Йорка. Тоже убийство на платформе. Заявление сделал Джон Макинтайр, сорокапятилетний владелец автозаправки: «Час пик, платформа битком, толпы. Терпеть не могу метро, но иногда деваться некуда. Грязно. Воняет. Люди плюются на пол. Так вот, некий парень возвращался с работы. Устал, напряжён. Стоял, ждал поезд, никого не трогал. А за ним наблюдала стая чёрных гангста-рэперов. Отбросы. Пуховики. Идиотские кроссовки с болтающимися шнурками. Дурацкие шапки, а поверх — капюшоны. Вожак нацелился на того парня, что после работы. Это видно по глазам — ищут неприятностей. Перекинулись словами. Потом чёрный достал ствол, завязалась потасовка, и чёрный же поймал пулю из собственного пистолета. Рухнул на платформу. Отвратительно. Но сам напросился. Это ведь карма, да? Наверняка под чем-то. Метамфетамин сносит этим ублюдкам крышу». — Как и в предыдущем случае, — сказал Гурни, — текст сокращён до существенного. Хотите услышать ещё раз? Та же курсантка попросила повторить, и Гурни не отказал. Закончив, он обвёл аудиторию взглядом: — Есть ли реакция на отдельные утверждения? Поначалу в зале стояла тишина. Потом с заднего ряда раздалось: — Да, у меня реакция одна: держись подальше от Нью-Йорка. Со всех сторон посыпались короткие реплики. Гурни подождал. — У кого есть догадки, почему я выбрал именно эти два заявления? Наконец заговорил светловолосый кадет с серьёзным деревенским лицом: — Чтобы мы радовались, что не служим в транспортной полиции? Зал взорвался смехом. Гурни снова выждал. Кадетка в первом ряду наклонила голову, глядя на него с прищуром: — Потому что оба заявления дали свидетели одного и того же убийства? Гурни улыбнулся. |
