– Мы не на царя, а на слуг его! – закричали из толпы.

– Мы тебе зла не желаем! Оставь нас!

– Православные, люди добрые! – надрывался Хованский. – Успокойтесь! Царь за мною в Москву будет. Все рассудит!

– Пусть бояр изменников выдаст! Пусть собаку Милославского нам отдаст!

– Оставь, Хованский, ты человек добрый, в наше дело не вмешивайся.

– Братцы! – раздался зычный голос Мирона. – Да чего ждать? Идем на Шорина!

– К Шорину! к Шорину!

– Хованский, уходи!

– Прочь с дороги!

И, как вспененное непогодой море, толпа вдруг заволновалась, метнулась направо, налево и потекла.

– К Шорину? – раздались крики.

Хованский направил коня к дому Теряева и стал медленно пробираться в толпе.

Князь Теряев с сыном Петром и князем Куракиным держали совет, когда приехал Хованский.

Он слез с коня и неслышно вошел в горницу. Строгие до внешнего этикета московские бояре теперь и не подумали о нем.

– Что, упарился? – спросил его Куракин, зная от Петра об его приезде. – Уговорил?

Хованский только качнул головою.

– Дай испить, – попросил он Теряева, – всю глотку надорвал!

Теряев хлопнул в ладоши и велел подать меду и кубок.

– Тяжелые времена переживаем! – сказал он. – Беда отовсюду! И война, и голод, и дома нелады.

– И не скажи! – Хованский махнул рукою. – Слышь, выдай им Милославского. Теперь на Шорина пошли. Хорошо, коли убежит!

– Не грех и Милославского трепануть, – сказал Куракин.

Хованский усмехнулся и погрозил пальцем. Потом сказал:

– Ну, я сейчас и назад к царю! А вы что делать будете?

– Мы то? Да вот наш воин, – князь Куракин указал на Петра, – берется стрельцов собрать да свой полк, и по малости укрощать будем. Где можно. Дворец побережем, казну…

– Ну, ин! – сказал Хованский. – Я еду. Князь, нет ли коня у тебя? Мой угнался!

– Бери любого, – ответил Теряев и приказал приготовить коня.

Мятежники бросились к дому гостя Шорина, разбили его, разграбили, искали самого Шорина и не нашли его. Вместо него они схватили его пятнадцатилетнего сына.

– Где отец? – кричали они, встряхивая его.

– Он еще на неделе уехал!

– Куда?

– А не знаю.

– А, щенок! падаль! врать еще! Говори, что в Польшу уехал, с письмами от бояр, чтобы царю изменить!

– Не знаю!

– Говори, как наказываем; не то живьем сожгем!

Мальчик заплакал.

– Ну, куда твой отец уехал?

– К полякам с боярскими письмами, чтобы царя извести! – ответил он, дрожа от страха.

– Го го го! – загудела толпа.

– Братцы, к царю его! В Коломенское! Пусть на бояр докажет!

– К царю! к царю!

– Всех бояр изменщиков на виселицу!

– В Коломенское! – И, подхватив мальчика Шорина, толпа хлынула из Москвы.

Хованский выехал от Теряева, увидел движение толпы и вернулся.

– Все бегут из города, – сказал он, – вероятно, в Коломенское. Вы, как они уйдут, ворота заприте, а потом следом войско пустите!

– Хорошо! – согласились градоправители и сделали так, как сказал Хованский.

Ворота заперли, едва вышла толпа.

Петр поручил немцу Клинке ловить со стрельцами оставшихся воров, а сам, собрав свой полк и прихватив еще стрелецкий, три часа спустя двинулся в тыл бунтующим и шел за ними следом, готовя им поражение.

– Не иначе как на Москву ехать! – решил государь со своими боярами, поднимаясь с кресла.