Рудольф был серьезным и воспитанным оборотнем, с которым было приятно общаться. Он многое рассказал Хиро о своем виде, а также поведал немного о семейной биографии.

Он рассказал, что в детстве Вольфганг был вполне нормальным ребенком, достаточно умным и общительным, но однажды он попал под колеса кареты и чуть не погиб. Когда же брат наконец-то вышел из комы, его характер изменился – он стал дурачком, легкомысленным и глупым, и ни один целитель так и не смог его вылечить. Их покойный отец – Ахлф фон Гирш – поставил крест на успехах младшего сына и больше до конца жизни им не интересовался. Поэтому младший фон Гирш вырос фактически беспризорником.

И остался вот таким ребенком в теле взрослого.

Когда же Мия с любопытством спросила Рудольфа, с каких пор Вольфганг полюбил ногти так, что это стало его манией, глава лишь пожал плечами. Хоть он и занимался воспитанием младшего брата с детства и практически заменил ему отца, о моменте появления мании он не знал.

После обеда Вольфганг показал гостям поместье, весело рассказывая о всех залах и кабинетах.

– А вот здесь раньше были покои нашей милой матушки! Она умерла очень давно, потому они, как и покои в других поместьях, пустуют в ожидании, когда братец женится!

– А сколько уже лет твоему брату? – с любопытством спросила Миранна.

– Хм, дай подумать… – Он начал складывать на пальцах. – Пятьдесят? Нет, по-моему, меньше… Если мне тридцать три, а он старше меня на пятнадцать лет… значит, сорок восемь? У меня плохая память на возраст, хи-хи. Вообще я считаю, что цифра – это не главное! Я много раз слышал, что фройляйн Рин очень мудра, а ей всего девятнадцать, а его величество иногда дурачится еще хлеще меня, но ему четыреста сорок лет! А вы все? Я слышал, тебе, господинчик эльф, где-то двадцать четыре? Период слома судьбы, да?

– Вроде того, – вздохнул Хиро в ответ. – Моей сестре восемнадцать.

– Мне семнадцать, – ответила Миранна.

– Семнадцать?! Я думал, тебе четырнадцать… Ты такая маленькая, словно родилась с проблемой или… оу…

Обливи мрачно опустила голову, словно Вольфганг напомнил ей о чем-то неприятном.

– Мира? – испугано позвала ее эльфийка.

– Это… почти правда… меня часто в детстве называли неспособной слабачкой из-за того, что я очень маленькая… – В ее глазах сверкнули слезы, и все вокруг переполошились.

Вулстрат в панике замахал руками.

– Э? Э?! Малютка обливи, ты чего плачешь?! Вот же ж, брат меня убьет за то, что я довел гостя до слез!!! Пожалуйста, не реви! Хочешь, я сделаю тебе маникюрчик?!

– Я в порядке, простите… просто вспомнилось кое-что неприятное. – Девочка постаралась успокоиться.

Она продолжала хлюпать носом, и никто из ее спутников не знал, как подступиться и что сказать, чтобы успокоить ее.

– Такая милая девочка не должна плакать. – Вольфганг опустился перед ней на одно колено, немного испуганно заглядывая ей в глаза. – Я тоже в детстве сильно ударился, после чего у меня было не все в порядке. Как видишь, у меня не все в порядке с башкой, но я просто принимаю это как часть меня. Видишь, я улыбаюсь!

Он демонстративно широко улыбнулся.

– Я тоже дефектный, Мира, – усмехнулся Джек. – Таких, как я, считают браком и убивают сразу, разве я не говорил раньше?

– А у меня тоже были проблемы с духовной энергией! Но я все же смогла с ними справиться! – вмешалась Мия.

– Насколько я помню, старейшина Шао назвал тебя способной ученицей. Разве ж это не показатель того, что сейчас у тебя все в порядке? – начал успокаивать ее Хиро.