– Друг другу, но не мне? – У Зейна закружилась голова. – Одно столкновение, увиденное тремя способами? Ты говоришь, что я был водителем

– и велосипедистом – и пешеходом – и только тогда, когда я был велосипедистом, я воспринимал происходящее как поездку верхом на грелке, а когда я был пешеходом – как плавание? Ты изменяла способ видения так, что я не мог этого понять? Я прошел один путь трижды?

– Ты схватываешь на лету, – согласилась Природа. Ее похвала была приятна Зейну, несмотря на то что его гнев еще не улегся.

– Я так понимаю, что ты загнала меня на дорогу, ведущую через ленту Мебиуса с отдельными элементами призмы, так что я трижды прошел через петлю. Но зачем?

– Мы уже отвечали на этот вопрос. Смертный не мог пройти там; чары, лежащие на снаряжении, не сработали бы в руках смертных. Бессмертный также не в силах здесь пройти; ангелу не нужно никакое снаряжение, а тропу можно пройти только при его помощи. Демон дрался бы насмерть при первом же столкновении, поскольку им свойствен именно такой взгляд на вещи.

– Мне очень хотелось устроить драку, – признался Зейн. – Этот заносчивый идиот в моторной лодке… – он уныло усмехнулся. – Который был мною… Из машины все смотрелось совершенно иначе! Я думал, что дорога принадлежит мне, а остальные вторгаются на мою территорию. Как пешеход или пловец я не обращал внимания ни на что, думал только, как бы успешно закончить путь. А как велосипедист или наездник на грелке я находился посередине, между заносчивым водителем и ко всему безразличным пешеходом. Похоже, оба были не правы. Теперь, оглядываясь назад, я недоволен своими действиями.

Природа пожала плечами, отчего по ее туманному одеянию пробежала очень занятная рябь. Иногда Зеленая Мать казалась полной, а иногда – чувственной; туман постоянно скрывал истину.

– У тебя еще будет время, чтобы обдумать все поподробнее. Ты преодолел эти препятствия, что под силу лишь подлинному воплощению, хотя может показаться, что ты шел наугад. Мы, инкарнации, не совсем живые и не совсем мертвые; мы – совершенно особая категория, владеющая уникальными силами. Мы занимаем свои должности, но иногда мы и есть эти должности. Мы подобны свету – и волна, и частица одновременно. – Природа взмахнула рукой, отметая эту тему. – Теперь мы наконец наедине.

– Подожди, – сказал Зейн, кое‑что припомнив. – А каким образом демон мог бы драться до смерти? Он же и так уже мертвый.

– Возможно, правда, что демон не может умереть, – но если ты убьешь занимаемое демоном тело, то он больше не сможет им пользоваться и будет вынужден вернуться прямиком в Ад. На практике это одно и то же.

Зейн вернулся к другой теме:

– А почему так важно, чтобы мы оказались наедине? Мы что, должны обменяться какими‑то тайными сведениями?

– Да, должны. Мы – смертные бессмертные. Мы не можем допустить, чтобы наши тайны стали известны обычным смертным, иначе нас перестанут уважать. Мы также не можем говорить об этом с Вечными, потому что лишимся своей силы.

– Какие тайны? – спросил Зейн. – Я просто выполняю свою работу.

– Насколько ты ее себе представляешь.

– А что, я чего‑то о ней не знаю?

– Возможно. – Природа присела в кресло, образованное живым деревом, и ее туманное одеяние слилось с окружающим туманом. – Позволь продемонстрировать на одном не совсем удобном примере.

Природа взмахнула рукой, и внезапно Зейн ощутил мощный прилив вожделения.