Она ведь не какая-нибудь трепетная девственница и не из робкого десятка. Ей уже двадцать четыре, и она вполне способна постоять за себя, разве не так? Тогда почему, скажите на милость, она не закричала, не позвала на помощь? Ну, хотя бы не попыталась высвободиться из объятий этого мерзкого Гамильтона?

Ничего подобного Алекс не сделала, даже не предприняла попытки увернуться, когда твердые губы Лео завладели ее ртом.

Протекла минута. Или пять? Время, да нет, что там время — все вокруг перестало существовать для нее. Осталось только одно — волшебное, пьянящее чувство радостного волнения, в котором начисто растворились все остальные ощущения.

И лишь когда в мозгу забил тревожный набат, Алекс неловко заерзала, что, видимо, должно было означать попытку сопротивления.

Поздно! Под поцелуями Лео предательское тело, не желая прислушиваться ни к каким предупреждениям, обмякло, колени стали ватными, а руки сами собой взметнулись вверх и обвились вокруг крепкой мужской шеи. С чем может сравниться то наслаждение, которое доставляли движения опытных пальцев Лео, расстегивавших верхние пуговички ее облегающего костюма, и горячие дразнящие губы, скользившие по шее вниз, к манящей ямочке между грудей?

Одному Господу известно, что случилось бы дальше, если бы дверь внезапно не открылась и на пороге не возникла секретарша Лео.

Алекс будто окатили холодной водой. Только что она купалась в волнах неземного блаженства, и вот ее грубо оттолкнули, и она как сквозь плотную пелену тумана услышала сорвавшееся с губ Лео ругательство.

— П-простите, мистер Гамильтон, — в полном смущении залепетала Дора, чьи щеки в мгновение ока стали пунцовыми, — я… я думала, что вы уже уехали. Ведь у вас назначена деловая встреча…

Она повернулась, чтобы уйти, но властный голос Лео остановил ее. Стоя спиной к секретарше и заслоняя собой растерявшуюся и дрожащую с ног до головы Алекс, он громко произнес:

— Извинитесь за меня перед моими партнерами. Объясните, что меня задержали непредвиденные обстоятельства и что я приду чуть позже, когда подадут кофе.

Дора молча кивнула, и ее словно ветром сдуло.

Тем временем Алекс разбил временный паралич конечностей. Ноги самым предательским образом отказывались повиноваться, руки стали ватными. В наступившей тишине она старалась застегнуться, но пуговички никак не хотели попадать в петли.

Наконец ей удалось справиться с этой непосильной задачей, и она, с великим трудом взяв себя в руки, осмелилась посмотреть на Лео из-под опущенных ресниц. Интересно, когда он успел снова сесть за свой стол? И что за странный взгляд — будто он видит перед собой привидение? Почему на лице сквозь загар проступает бледность?

Откинувшись в кресле, Лео несколько мгновений задумчиво изучал Алекс, потом шумно выдохнул воздух и хрипло проговорил:

— Чего ты там замерла? Иди сюда и садись. То, что сейчас произошло… — Он неопределенно пожал плечами. — Впрочем, нельзя дать объяснение необъяснимому, а посему я не буду даже пытаться. Предлагаю вычеркнуть из памяти последние пять минут. Согласна?

Сознавая, что в упомянутые пять минут вела себя как законченная идиотка, Алекс тупо кивнула. На непослушных ногах она прошаркала к креслу напротив его стола.

— Итак, Алекс, я, кажется, стою перед дилеммой. Если правильно понял тебя, дело обстоит следующим образом: либо я разрешаю тебе написать статью обо мне и моей… гм… невесте, либо ты идешь на отчаянный шаг и предаешь гласности отвратительный поступок моей матери. Так?

— Э… да, все верно, — пробормотала девушка и, чтобы не встречаться с ним взглядом, уставилась на свои переплетенные пальцы, лежащие на плотно сжатых коленях.

— Скажи, — протянул Лео, и в голосе его прозвучал едкий сарказм, — это у тебя такой метод — шантажировать людей?

— Естественно, нет! — вспылила Алекс, выведенная из ступора столь нахальным вопросом, и подняла наконец глаза на хозяина офиса.