Яхта, которая убила Барни и выжгла верфь от конторы до самых ворот, была небольшой. Этот старый, побитый шлюп назывался “Монетка”, на нем следовало произвести мелкий ремонт – перебрать двигатель, установить новый радиотелефон и более надежную пластину заземления на внешней части корпуса. Они наложили медную полосу и подготовили корпус для проведения радиосвязи. Шлюп хотели спустить на воду вечером в пятницу. Катастрофа сложилась из мелких составляющих: долгий уик-энд, маленькая течь где-то в топливной системе, плохая вентиляция и то, что Барни, у которого и так-то был плохой нюх, в понедельник простудился. Катализатором катастрофы оказался паяльный аппарат. Барни как раз присоединил кабель заземления к отверстию в корпусе и собирался запаять серебром, когда Ингрем спустился через люк и почувствовал запах бензина. Он заорал, но в это самое мгновение Барни включил аппарат.

– Ваш багаж мы оставим здесь, – предложил Ингрем, – а мой возьмем с собой, потому что я, вероятно, задержусь на судне. Даже если окажется, что надо нанимать буксир, чтобы снять яхту с мели, ее не следует бросать там без присмотра.

Поднявшись в самолет, в заднем отсеке которого лежал скатанный спасательный плот, Ингрем указал своей спутнице на место рядом с пилотом, а сам устроился позади. Уже занимался рассвет, когда амфибия пробежала по взлетной полосе и взмыла в воздух. Капитан закурил сигару и устроился поудобнее, ведь предстояло лететь больше часа.

Они пронеслись над тихой темной громадой острова Андрос и оказались над обширными пространствами Багамской отмели, чьи тихие воды отливали перламутром в свете зари. Выглянувшее позади них из-за горизонта солнце на какой-то момент блеснуло под крылом самолета золотом и пурпуром, но машина нырнула вниз, и вся красота пропала. Казалось, прошло несколько часов, когда Ингрем вновь взглянул на часы. Вскоре они должны увидеть яхту. Капитан поднялся, прошел через узкий вход в передний отсек и встал за спиной миссис Осборн, которая глядела в окно. Через две или три минуты он слегка тронул ее за плечо и показал:

– Вон она.

Женщина молча кивнула.

Отдаленная точка выросла в размере и разделилась на песчаный бар и судно. Эвери начал снижение. Ингрем, наклонившись к самому его уху, попросил:

– Давайте еще раз осмотрим яхту сверху, прежде чем высаживаться. У меня есть одна идея насчет прилива.

Эвери кивнул. Они пролетели над шхуной, оставив ее по правому борту в тысяче футов под ними. Ингрем напряженно смотрел вниз. В раннем утреннем свете было видно, что пустая палуба чуть накренилась к левому борту, беспомощная, как выброшенный на берег умирающий кит. Она лежала на мели в том же положении, что и вчера, носом к северу. Эвери описал широкий круг, и они прошли позади нее в какой-то сотне футов от поверхности воды. Кажется, ничего не изменилось, разве что крен немного уменьшился, потому что наступал прилив. Приглядевшись, Ингрем заметил, что вода вокруг неподвижной яхты медленно поднимается.

– Все еще идет прилив, – прокричал он сквозь рев мотора, – но, похоже, довольно скоро высокая вода начнет спадать. Вы не сможете долго дрейфовать.

Эвери кивнул:

– Хотите отложить спуск?

– Нет, давайте сделаем это сейчас.

– Хорошо, пристегните ремни. Ингрем прошел на свое место и затянул ремень. Он видел через окно, как Эвери сделал заход на запад, к краю отмели, совершая предварительный облет, чтобы проверить, нет ли каких помех на воде, развернулся и зашел на посадку. Гладкая, как масло, вода ринулась к ним, они коснулись поверхности, и амфибия приводнилась, подняв белую завесу водяной пыли.