Ингрем заметил, как миссис Осборн содрогнулась при этих словах. Моррисон резко взмахнул рукой, подавая знак: “Кончай трепаться”. Капитан попрощался и отложил микрофон. Когда они снова вернулись на палубу, самолет уже исчезал вдали.

Моррисон опять присел на уголок палубной каюты.

– Итак, сколько автоматов нам надо выгрузить?

Рей с возмущением уставилась на него:

– Но как же труп? Моррисон пожал плечами:

– А что о нем тревожиться?

– Мы что, так ничего и не предпримем?

– Хочешь сделать ему искусственное дыхание? Он уже три дня как покойник.

Миссис Осборн бесстрашно шагнула к великану, ее зеленые глаза сверкали.

– Я собираюсь взглянуть на него.

– На раздутого утопленника? Тебе, радость моя, лечиться надо.

– Послушайте, – вмешался Ингрем, – сплавать туда и обратно займет не больше получаса, а миссис Осборн могла бы посмотреть, действительно ли этот человек Холлистер.

Моррисон покачал головой:

– Отвали, Ингрем. Меня не интересует, настоящий это Холлистер или нет. У нас есть дела поважнее, чем болтаться по океану, разыскивая его.

– Я собираюсь это сделать, – решительно заявила миссис Осборн и направилась к плоту.

И тогда в ярком свете солнечного утра, как отпущенная стальная пружина, на свободу вырвалась жестокость.

Моррисон рванул женщину к себе, ухватив за пуловер, и наотмашь ударил по лицу. Рей, задыхаясь от ярости, попыталась дать ему сдачи. Ингрем бросился на великана как раз в тот момент, когда Моррисон одним движением руки отшвырнул женщину на палубу, сбив с ног. И тут же тяжеленный револьвер Руиса опустился на голову капитана, и она словно взорвалась от боли. Ингрем повалился на Моррисона, а тот, оттолкнув его автоматом, нанес капитану сокрушительный удар в челюсть. Колени Ингрема подкосились, и он рухнул рядом с миссис Осборн.

Когда он попытался встать, опираясь на руки, палуба закачалась и поплыла перед глазами, а руки не выдержали тяжести тела, и он снова упал на палубу. Кровь стекала по его лбу и капала на дощатый пол.

– Не делай больше так, Герман, – назидательно сказал Моррисон. – Ты уже большой мальчик, но и мы не первый день на свете живем.

– Толку от вас как от козла молока, – прошипела она.

Капитан попытался стереть носовым платком кровь с лица, но только размазал ее и швырнул платок за борт. Легкий ветерок ласкал воду за кормой, в ярком солнечном небе носились и кричали чайки. Таким беспомощным Ингрем себя еще никогда не ощущал: с ним разделались в какие-то три секунды.

– Как только наш приятель будет в состоянии грести на плоту, мы начинаем, – сказал Моррисон латиноамериканцу. – Отправляйся вниз и начинай отвязывать ящики. Руис скрылся в кубрике.

– Сколько мы должны разгрузить? – спросил Моррисон капитана.

– Откуда мне-то знать? – холодно посмотрел на него Ингрем.

– Но ты же специалист.

– Я даже не знаю, что тут у вас на борту, и был ли прилив, когда вы напоролись на мель.

– Про прилив сказать не могу, но про то, что на борту, – пожалуйста. Шестьсот винтовок, тридцать автоматов, с полдюжины минометов...

– Мне нужен не перечень, а вес. У тебя есть хоть какое-нибудь представление, сколько все это может весить?

Моррисон на секунду задумался:

– Самое тяжелое – это боеприпасы. У нас здесь больше ста тысяч патронов тридцатого калибра.